Особые обстоятельства - Джон Ле Карре

Старик поднял лицо, испещренное ритуальными шрамами.

— Никаких имен мы не сообщаем, — сказал он, внимательно оглядев Тоби. — Отдел диагностической сортировки — налево через две двери, экстренная помощь — из холла через коридор скорой помощи. — Увидев, что Тоби вытаскивает из кармана мобильный, мужчина добавил: — Можешь и не стараться, сынок, тут сигнала нет. Снаружи чуть лучше.

В зале сортировки сидели тридцать человек и одинаково пустыми взглядами сверлили пустую стену. Суровая с виду белокожая дама в зеленой униформе и с электронным ключом, свисавшим с веревочки на шее, внимательно изучала содержимое какой-то папки.

— Мне сказали, что меня хочет видеть доктор Пробин, — обратился к ней Тоби.

— Вам в экстренную, — бросила она, даже не глядя на него.

Вдоль стены, напротив закрытой двери с табличкой “Диагностика”, сидели больные. Сверху сияли белым светом типичные больничные лампы. Тоби взял талончик и присел. Над дверью иногда зажигался номер талона вызванного пациента. На кого-то уходило пять минут, а кто-то выходил в коридор уже спустя минуту. Неожиданно для самого себя Тоби увидел, как зажегся его номер, и вот он уже напротив Эмили — каштановые волосы стянуты в пучок, макияжа нет, — она сидела за столом и смотрела на него.

Она врач, напомнил себе Тоби уже не в первый раз. Она всякого насмотрелась. Она сильная. Смерть — ее давняя знакомая.

— Джеб совершил самоубийство за день до назначенной встречи с твоим отцом, — сразу перешел он к делу. — Он застрелился, вышиб себе мозги. — Эмили все еще молчала, и Тоби добавил: — Где мы можем поговорить?

Выражение ее лица не изменилось, скорее, застыло. Она поднесла к лицу руку и беспокойно прикусила костяшки пальцев.

— Значит, я ошибалась? — наконец заговорила она. — Я думала, что он представляет опасность для моего отца. А на самом деле он был опасен только для самого себя…

Тоби подумал: а я, выходит, ошибался в тебе.

— Кто-нибудь знает, почему он это сделал? — спросила она, безуспешно пытаясь держаться отстраненно и хладнокровно.

— Записки он не оставил, сообщений на автоответчике тоже, — сказал Тоби, разделявший ее чувства. — Он никому не говорил, что собирается покончить с собой. Во всяком случае, его жена об этом не знает.

— Значит, он был женат? Бедная женщина, — к Эмили наконец вернулось самообладание.

— Да. Он оставил еще и маленького сына. Последние три года он не мог жить с ними — и не мог жить без них. Так говорит его вдова.

— Ты говоришь, записки не было?

— Видимо, нет.

— Он никого не обвинил в своей смерти? Совсем никого? Просто взял и застрелился, да?

— Похоже на то.

— И сделал это накануне встречи с моим отцом, после которой они собирались вдвоем устроить грандиозную бучу?

— Как видишь.

— Не очень-то логично.

— Не очень.

— Отец уже знает?

— Я ему не говорил.

— Подожди меня снаружи, пожалуйста, — попросила Эмили и нажала кнопку вызова следующего пациента.

* * *

Идя по улице, они сознательно держались подальше друг от друга, словно только что поссорились и теперь ждали, кто же сделает первый шаг навстречу. Наконец Эмили заговорила, почему-то ожесточенно и зло:

— Его смерть, наверное, и в новости попала? В телевизоре о нем говорили? В газетах писали?

— Только в местной газете и в “Ивнинг стандард”, насколько мне известно.

— Но могут в любой момент растрезвонить и дальше, верно?

— Подозреваю, что да.

— Кит читает “Таймс”, — сообщила Эмили и, вспомнив, добавила: — А мама слушает радио.

Через калитку, которая вообще-то должна была быть закрыта, они вошли в замусоренный уголок парка. Под деревом неподалеку сидели подростки с собаками на поводках и курили марихуану. Посреди виднелось длинное одноэтажное здание — “Медицинский центр”, как гласил указатель. Эмили хотела обойти его, посмотреть, все ли окна целы. Тоби шел за ней вслед.

— Подростки думают, будто мы тут храним лекарства, — объяснила она. — Мы им говорим, что это не так, а они не верят.

Вскоре они достигли кирпичных долин викторианского Лондона. Под звездным ясным небом парочками прижимались друг к другу домики с несуразно большими колпаками над дымовыми трубами. Перед каждой парой — сад, разделенный ровно пополам. Эмили отперла калитку и по ступенькам поднялась на крыльцо. Тоби проследовал за ней. В свете лампы Тоби увидел уродливого серого кота без одной лапы, который вышел встречать Эмили и терся о ее ногу. Эмили открыла дверь, и кот сразу же шмыгнул внутрь. Она вошла вслед за ним и придержала дверь для Тоби.

— Если ты голодный, в холодильнике должна быть кое-какая еда, — сообщила Эмили и скрылась, по всей видимости, в спальне. — Этот придурочный кот думает, будто я ветеринар, — добавила она, закрывая дверь.

* * *

Эмили сидела, обхватив голову руками, и смотрела на нетронутую еду у себя на тарелке. Крошечная, на грани исчезновения, гостиная: кухонный уголок, пара старых сосновых стульев, неудобный диван и сосновый стол, служивший одновременно и обеденным, и рабочим. Несколько книг по медицине. Стопка журналов про Африку. А на стене — фотография Кита в полном дипломатическом облачении, демонстрирующего свою верительную грамоту полной даме — главе одного из карибских государств. На снимке была и Сюзанна — в белой шляпе, она смотрела на мужа.

— Это ты снимала? — спросил Тоби.

— Нет, конечно. Придворный фотограф.

Из холодильника Тоби добыл кусок датского сыра и пару помидоров, а из морозилки — нарезанный хлеб, который он тут же подогрел в тостере. Нашлась и почти полная бутылка застарелого вина, которое он с разрешения Эмили разлил по зеленым стаканам. Тем временем Эмили переоделась в бесформенный халат и шлепки, не тронув пучок на голове. Халат был застегнут на все пуговицы, снизу и доверху. Тоби удивился, какой высокой оказалась Эмили, даже несмотря на плоские шлепанцы. И какая горделивая у нее осанка. И сколько скрытого, едва заметного изящества в ее на первый взгляд неуклюжих жестах.

— Ну а что та доктор, которая на самом деле вовсе не доктор? — спросила Эмили. — Которая звонила Киту и врала, будто Джеб жив, когда он уже был мертв? Это разве полицию не убедит?

— При нынешнем положении дел — вряд ли.

— А Киту тоже грозит самоубийство?

— Нет, — категорическим тоном ответил Тоби. С тех пор как он вышел из дома Бриджит, он и сам постоянно задавался тем же вопросом.

— Почему нет?

— Потому что, пока он верит россказням псевдодокторши, он совершенно не опасен. Она для этого ему и звонила. Так что пусть они думают себе на здоровье, что он купился на ее ложь. Кем бы эти “они” ни были.