Грешники и праведники - Иэн Рэнкин

Шивон Кларк умирала с голоду.

Она приехала в управление на Феттс, чтобы отчитаться перед начальством: вступающий в должность глава шотландской полиции проявлял интерес к делу Стрельба пока ещё относилась к разряду чрезвычайных происшествий, и новый начальник не хотел, чтобы его пребывание на посту с первых же дней ассоциировалось с ростом вооружённой преступности.

Она встретилась с Ребусом и Фоксом в бургерной рядом с кинотеатром на Уэстер-Хейлс и, уплетая двойной чизбургер, рассказала о допросе Дина Гранта.

— Я согласна с Джоном, — подытожила она. — Типчик тот ещё, но про Сондерса ничего не знает.

— А у нас тоже появились новости, — сообщил ей Фокс. Еду он решил не брать, только прихлёбывал слабый чаёк, пока Ребус ел хрустящие луковые кольца в кляре.

— Слушаю, — сказала Кларк.

Фокс передал ей содержание разговора с профессором Каттлом и историю того давнего вскрытия. На середине рассказа зазвонил телефон Ребуса. Ребус посмотрел на экран и вышел из выгородки, в которой они сидели.

— Придётся ответить, — сказал он, поднося телефон к уху и направляясь к выходу — Стефан? — проговорил он, выйдя за дверь.

Тучи заволокли небо, грозя дождём со снегом. На улице стояли столики, за которыми никто не сидел. К окошку, обслуживающему автомобилистов, стояла очередь, по дороге двигался плотный поток машин, выезжающих из города. Для кого-то рабочий день уже закончился…

— Я слышал, вы загребли вышибалу, который приторговывал наркотой в каком-то баре.

— У новостей длинные ноги, — сказал Ребус, выковыривая кусочек лука из зубов.

— Вот и прекрасно — куда как более подходящий кандидат.

— Мы так не думаем.

— Немножко усилий с вашей стороны — и дело в шляпе.

— Ты хочешь, чтобы я списал убийство Билли Сондерса на любого, кто подвернётся, если он не в ладах с законом?

— Так ведь оно и было когда-то — мы не мытьём, так катаньем убирали шпану с улицы.

— С тех пор многое изменилось, Стефан. Но раз уж ты позвонил, позволь задать тебе вопрос.

— Только давай скорее — мне нужно возвращаться на поминки.

— Что это за история про Фила Кеннеди? До меня дошли слухи.

— Какие могут быть слухи об этом подонке? Он давным-давно помер.

— Точнее, за неделю до Дугласа Мерчанта.

— Неужели?

— Я помню, как ты радостно потирал руки, когда пришла эта новость.

— Ничего удивительного.

— Я тебе скажу, что тут удивительно: результаты вскрытия были подделаны.

— Подделаны?..

— Ты, помнится, носил при себе фляжку…

— У меня и сейчас фляжка в кармане. Ты к чему клонишь, Джон?

— Я клоню к тому, что ты хорошо постарался представить смерть Филипа Кеннеди как несчастный случай на почве пьянства.

— Поосторожней с такими обвинениями. А что говорит профессор Доннер? Подожди-ка… ведь его уже нет в живых?

— Но есть Дод Блантайр — он должен был видеть, как ты достал из кармана фляжку.

— Ты, похоже, сам наклюкался, Джон? Ещё немного, и расскажешь про розовых слонов…

— Вердикт «вина не доказана» — представляю, как ты взбеленился. Поэтому ты отправился к нему домой…

— Эй, приятель, полегче на поворотах.

— Мы разве были приятелями — мы с тобой?

— Мы были больше чем приятели — мы были святые Тайного завета.

— Но нашим евангелием был экземпляр Уголовного кодекса Шотландии. Такая большая чёрная книжка в кожаном переплёте с медными заклёпками. И мы все плевали на него, а потом долго досуха тёрли. Я-то, дурак, думал, это что-то вроде присяги, но я здорово ошибался — мы тем самым посылали закон ко всем чертям, потому что мы якобы лучше знаем, что делать. Мы же настоящие хозяева города…

— Безусловно.

— А Тайным заветом эта книжица называлась потому, что это ведь не слово Божье — законы пишет парламент, а значит, ими можно пренебрегать.

— Мы добивались неплохих результатов, если ты напряжёшь память.

— О да, результаты мы выдавали, но какой ценой? Мне кажется, мы всё ещё платим по счетам.

— Почему-то я не чувствую угрызений совести. С чего бы это?

— Да потому что для тебя никого не существует, ты никого, кроме себя, не видишь. Пока твои деньги приносят тебе ещё больше денег, весь мир может катиться к чёртовой матери.

Ребус услышал холодный смешок.

— Ты несправедлив, я вон даже пришёл на похороны своего политического врага.

— Не многовато ли врагов ты уже похоронил? Странная получается картина.

Молчание продолжалось довольно долго, наконец Гилмур сухо сказал:

— Мне пора возвращаться.

— Наслаждайся свободой, Стефан. Может быть, недолго осталось…

Ребус отключился и направился назад в выгородку, где Кларк уже закончила есть и теперь со страдальческим выражением на лице держалась за живот.

— Так плохо? — спросил Ребус.

— И слишком быстро, — объяснила она, подавляя отрыжку.

— Так как тебе гипотеза Малькольма?