Дом духов - Кристофер Дж. Мур

– Два миллиона для этих людей – это ничто. Так, мелочь, – сказал Ламонт, который, начав говорить об этом деле, уже не мог остановиться.

– Вы отмывали свои собственные деньги через клуб, а остальное превращали в наличные или золото, – вслух гадал Кальвино.

По тому, как приподнялись уголки верхней губы Ламонта, он понял, что догадка его попала в цель.

Бен купил трех слонов из тика почти в натуральную величину, и они обошлись ему в круглую сумму. Спрятанные в них четыре миллиона долларов превратили слонов в разумное капиталовложение. Мог ли Филип Ламонт, соученик по Хэрроу, прикончить друга за пятьдесят кусков? Это был тот самый человек, владелец нового «Мерседеса», которого заметил Кальвино, когда он выезжал из двора Даенг. Эта машина стоила в Бангкоке сто пятьдесят тысяч долларов. Кальвино никогда не думал, что кто-то мог прикончить Бена за вшивые пятьдесят тысяч.

– Только одна мелочь, – начал было Винсент, а потом замолчал.

– Какая мелочь? – спросил Ламонт слишком быстро.

– Бен вам никогда не платил.

Филип сердито смотрел на сломанную зубочистку.

– Он платил. Вы мне собираетесь говорить, что мне платили, а что нет?

– Я вам говорю, что вы до сих пор ищете свои два миллиона.

– Я ничего не ищу.

– А я считаю, что Чанчай держит вас за яйца и еще сжимает их, – продолжал Кальвино, сложив руки на столе.

– Вы не знаете, о чем говорите. – Ламонт повернулся, чтобы заплатить, достал из кармана деньги и сунул их в пластиковую чашку.

– Я знаю, где Бен спрятал деньги, – сказал Кальвино. – Поделим их пополам?

– Зачем делиться, мистер Кальвино? Вы должны оставить себе все, что имеете. Вы не тот человек, который хорошо ладит с партнером.

У него возникло ощущение, что Ламонт знает о попытках его убить.

– Из-за Чанчая. Наркотики, проституция, азартные игры. И «передоз» для фарангов, ради их паспортов и денег. Одним из них был парень по имени Джефф Логан, – сказал Винсент.

Минуту или больше они молчали. Сыщик думал о том, что Ламонт сразу же охарактеризовал его как потенциального «партнера». Слово «партнер», слетевшее с губ Филипа Ламонта, звучало странно, нереально, словно он выкашлял инородное тело, застрявшее у него в горле. Бен раньше был его партнером. Они были партнерами с самого начала, Бен и Филип. Собственностью партнерства был инвестиционный клуб. Филип Ламонт фальсифицировал бухгалтерские книги своей фирмы и отмывал деньги через счет Бена Хоудли.

– Не хотел бы я быть Филипом Ламонтом, когда китайцы проведут аудит финансовых документов вашей фирмы, – сказал Кальвино. – Или проверят некоторые паевые сертификаты, которые вы выдали.

Ламонт подался вперед на стуле.

– Понятия не имею, о чем вы говорите, – ответил он, теребя кольцо.

– Вы проводили деньги через счет Бена. Может быть, подделывали паевые сертификаты. Я догадываюсь, что Бен ударился в религию. Он начал посещать гадалку. Начал думать, что его реальный партнер находится в мире духов, что это не его старый школьный приятель Филип Ламонт. И он променял вас на духов. Или, возможно, был просто жадный.

Филип Ламонт напрягся, у него заходили желваки на скулах. Кровь отлила от его лица. Возможно, Бен Хоудли видел такое же лицо за несколько секунд до того, как его личный терминал погас. Некоторые говорят, что мошенник выглядит замечательно и полностью владеет собой – до двух последних минут, когда все разваливается и ему приходится бежать.

– И вы вдруг решили, непонятно почему, что мы станем партнерами? – спросил Ламонт, с трудом сглотнув.

– Я устал от того, что в меня стреляют, и от взбесившихся грузовиков, врезающихся в прилавки с лапшой рядом со мной. Это губит мою любовь к лапше и к воде в бутылках.

Закон Кальвино относительно тех, кто заключает сделки, применим повсеместно: сделки – это настоящий наркотик, и если человек подсел на этот наркотик, им можно управлять, как любым наркоманом, дав ему то, от чего он не в силах отказаться, – сделку, которую он искал.

– Что именно вы видели, мистер Кальвино? Кроме, возможно, слишком многих неинтересных американских детективных фильмов?

Винсент улыбнулся, глядя, как он пьет кофе. Он остался невозмутимым.

– Как это делал Бен. Заставлял вас и этих неприкасаемых выглядеть идиотами. Я думаю, Бену нравилась эта идея.

– Он был глуп.

– Увести у вас из-под носа два миллиона долларов – это не делает его таким уж глупым.

– Это сделало его мертвым, – ответил Ламонт. Он задумчиво потеребил свое кольцо-печатку, потом бросил взгляд на часы. – Вы когда-нибудь играли в сквош?

Вопрос был неожиданным и застал Кальвино врасплох. У него возникло ощущение, что Филип выработал привычку менять место действия, чтобы получить преимущество на переговорах. Но Ламонт имел дело с человеком, который когда-то был бруклинским уличным мальчишкой. То, что казалось Ламонту утонченным ходом, который собьет с толку противника, один член банды в бывшем районе обитания Кальвино называл «трахать Бетти через стеклянную дверь». Девчонка заводила парня до предела, потом останавливалась и обещала продолжение на следующий вечер в ее доме, потому что, по ее словам, родителей не будет дома. Потом парень через сутки приходил к ней на полном взводе и готовый к бою, но ему не удавалось войти в стеклянную дверь Бетти.

– Когда-то я играл в теннис, – ответил Кальвино.

– Я играю в оздоровительном клубе «Лендмарк» завтра утром, в десять. Почему бы вам не сыграть со мной дружеский матч? И мы, если хотите, можем обсудить вопрос о партнерстве.

Он глубоко вздохнул и задержал дыхание. Глаза его были красными от алкоголя, костюм измялся после танца на коленях, и теперь его мозг пытался осознать появление частного детектива из Бруклина, внезапно объявившего о его отставке и об участии в незаконных операциях.

– Это вы убили Бена? – спросил Кальвино, наклоняясь над столом.

Ламонт подался вперед и шепнул:

– А ты как думаешь, партнер?

* * *Кальвино шел следом за пожарными машинами. Уличные торговцы уже собрали вещи и покинули Стрип. Но осталось еще достаточно людей, чтобы собралась небольшая толпа. Он локтями растолкал девочек из бара, сутенеров и зазывал, которые собрались перед баром «Африканская Королева». Красные языки пламени вырывались из главного входа, и густой, черный дым клубился над Патпонгом. Фотографы снимали пожарных, стоящих на лестницах, выдвинутых из пожарных машин к крыше «Королевы». Легкий, прохладный водяной туман наполнял воздух. Десятки туристов и полицейских собрались в этом районе. Полковник полиции стоял сбоку от «Королевы» и допрашивал расстроенную мама-сан; их окружили журналисты, которые что-то записывали. Женщина разговаривала с фарангом-репортером, который интересовался причиной пожара.