Наваждение - Линкольн Чайлд

Фрэнк Хадсон замер в тени дерева у выхода из управления записи актов гражданского состояния. Благодаря кондиционерам в здании царили прямо-таки сибирские морозы, и, выйдя на не по сезону жаркий и влажный воздух, сыщик почувствовал себя словно кубик льда, который опустили в теплый бульон.

Поставив портфель на землю, Хадсон вынул из кармана полосатого костюма носовой платок и вытер лысину. Ничего себе зима в Батон-Руже! Затолкав платок в карман, так что уголок остался кокетливо торчать, он сощурился и отыскал на стоянке свой древний «Форд-фалькон». Рядом с его машиной вылезала из битого-перебитого «шевроле» полная дама в клетчатом. В сильном раздражении она раз, потом другой хлопнула дверцей, пытаясь ее закрыть.

— Сволочь! — упрекнула она машину и снова попыталась захлопнуть дверь. — Гадский потрох!

Хадсон еще раз протер лоб, сдвинул шляпу и, прежде чем сесть в машину, еще чуть-чуть постоял в тени. Задание, которое дал ему Пендергаст, особой сложности не составляло. Всегда бы так! Джун Броди, тридцать пять лет. Секретарь, замужем, детей нет, хороша собой. Все тут, в досье. Муж — медработник среднего звена. Сама она тоже училась на сестру, но пошла работать в «Лонжитьюд фармасьютиклз». Через четырнадцать лет фирма обанкротилась, Броди потеряла работу и неделю спустя села в свой «Тахо» и поехала к реке. Предсмертная записка, написанная от руки и найденная в машине, гласила: «Больше не могу. Это я виновата. Простите». Неделю прочесывали реку, но так ничего и не обнаружили. Там, у моста, любимое место самоубийц: река глубокая, течение быстрое, тела часто не находят. Конец истории.

Хадсон управился за несколько часов — собрал данные воедино, пролистал документы. Он даже беспокоился, оправдал ли свой дневной заработок — пятьсот баксов. Лучше, наверное, не говорить Пендергасту, что уложился так быстро.

Досье он собрал полностью — вплоть до копии предсмертной записки; агенту ФБР понравится. Пока Хадсону платят, он будет действовать соответственно. Слишком выгодная работка, рисковать ею не следует — не стоит дурить своего босса или вытягивать из него несколько лишних центов. Хадсон взял портфель и вышел под палящее солнце.

Отчаянно бранясь, Нэнси Миллиган наконец-то захлопнула дверцу автомобиля. Она вспотела, разозлилась, ее бесила жуткая жара, эта старая жестянка и особенно — муж. Почему, вместо того чтобы поднять толстую задницу и ехать самому, старый дурень взвалил свои дела на нее? Почему вдруг администрации Батон-Ружа понадобилась копия его свидетельства о рождении — в его-то возрасте! Черт знает что!

Нэнси Миллиган выпрямилась и заметила, что с другой стороны площадки на нее пристально глядит человек в сдвинутой на затылок шляпе. Нэнси порозовела от смущения.

В этот самый миг его шляпа подпрыгнула, а половина головы вдруг потемнела, залитая темной жидкостью. И одновременно что-то прогрохотало среди раскидистых дубов. Человек с силой рухнул наземь и покатился бревном, неловко обхватив руками свой обмякший торс. Вместе с ним упала на землю и шляпа, несколько раз перекувырнулась и остановилась тульей вниз.

Несколько секунд женщина как окаменевшая стояла возле машины. Потом достала сотовый телефон и негнущимися пальцами набрала номер вызова полиции.

— Только что, — сказала она, сама удивляясь, как спокойно говорит, — стреляли в человека. Около Управления записи актов гражданского состояния, Луизиана-авеню.

На последовавший вопрос она ответила:

— Да, скорее всего убит.