Акведук на миллион - Лев Портной

Она извлекла из сумочки несколько рублей и протянула их мне. Я взял деньги, коснулся губами ее щеки и покинул карету.

Я постучал в медную табличку, обождал некоторое время и постучал еще раз, погромче. Дверь отворилась, из глубины дома послышался гул — женский визг смешивался с мужскими голосами. Я пожалел, что не дождался, пока мой экипаж свернет за угол. Передо мною возникла хозяйка салона в неизменном черном платье и желтой шали. Не церемонясь, я двинулся вперед и поскорее закрыл дверь, надеясь, что непристойный шум не достиг ушей графини.

— Вы?! Опять вы?! — Кажется, мадам Шерамбо не на шутку огорчилась, что не переехала со своим заведением в Архангельскую губернию.

— И представьте себе, на этот раз за мною никто не гонится! — заявил я.

— Вы уверены? — спросила мадам.

— Уверен. Хотите — убедитесь сами.

— Ну, хорошо, — сдалась она. — Проходите, располагайтесь, барышни к вашим услугам.

— Меня интересует только одна, — понизив голос, сообщил я. — Рыжая девушка, Алета.

— О, вы, я вижу, однолюб. — В уголках губ мадам заиграла улыбка.

Она поместила мою шинель за перегородкой, жестом пригласив за собою, и мы прошли в гостиную. Несколько господ оккупировали круглый стол. Среди развлекавшихся с ними барышень Алеты не было. Мадам Шерамбо подвела меня к камину и потянула за руку, предлагая присесть.

— Алета сейчас подойдет. А пока не хотите ли испить чаю или кофею?

— Лучше проводите меня в ее комнату. — Я протянул рубль. — И подайте кофей в номер.

— Какой же вы пылкий! — усмехнулась мадам. — Обождите минутку.

Она исчезла за массивной портьерой. Я протянул ноги к камину и прикрыл глаза, чтобы случайно не встретиться взглядом с кем-нибудь из соседней компании. Один из гостей рассказывал непристойные анекдоты, дамы хихикали, а кавалеры ржали как жеребцы, — впрочем, именно в таком качестве они и пожаловали в заведение мадам Шерамбо.

Я с трудом сохранял спокойствие. Охотничий азарт охватил меня, я чувствовал, что вновь приблизился к разгадке: сейчас Алета расскажет, кто научил ее скабрезным частушкам, и…

Вдруг появилось сомнение. Вряд ли у девиц мадам Шерамбо принято делиться с одними гостями тайнами других посетителей. И я подозревал, что на оставшиеся два рубля Алета не польстится.

Что ж, придется воздержаться от прямых вопросов и действовать хитростью.

Девичья ладошка опустилась на мое плечо. Я открыл глаза. Алета улыбалась столь непосредственно, что невольно пришла мысль на некоторое время забыть об Алессандрине.

— Давненько вас не было. Я совсем соскучилась, — проворковала девица.

— Так поспешим. — С этими словами я поднялся с кресла.

Мы прошли за портьеру и оказались в полутемном коридоре. Похоже, в этот раз заведение мадам Шерамбо целиком разместилось на одном этаже; впрочем, «особая комната для других увеселений» оказалась ничуть не хуже прежней.

Я расположился полулежа на широкой постели. Алета устроилась рядышком, и ее пальчики заскользили по моим бедрам.

— Обожди. — Я перехватил ее руку. — Нам обещали подать кофею.

— В прошлый раз вы его не дождались, — прошептала девушка.

— Кстати, в прошлый раз ты развлекала меня веселыми частушками, — «вспомнил» я. — Помнишь? «Опа-опа! Тили-тили скопа! Тили-тили тесто! Скопом на невесту!» Ну а чем-нибудь новеньким не порадуешь?

— Да, есть новые песенки, — откликнулась Алета:

Что-то в заднее оконце

никогда не светит солнце!

Оп-оп-оп!

А на что нам тилископ!

— Кто же это учит тебя таким песенкам? — Я пощекотал Алету за бока.

— Да есть один господин, каждую пятницу тут как тут, — захихикала она.

От радости я едва сдержался, чтобы не расцеловать ее.

— Исключительно по пятницам? — небрежно поинтересовался я.

— Ну да, после обеда, — уточнила девушка. — Придирчивый такой! Знает, что по утрам каждую пятницу доктор нас проверяет…

— Ух ты! — не выдержал я и выдал торжествующий возглас.

— Что?! Что это вы, сударь?! — удивилась Алета.

Она сильнее прильнула ко мне. А я думал о том, как бы тактичнее отказаться от любовных утех и распрощаться с нею. До пятницы.

Я с тоскою посмотрел на дверь и только сейчас обратил внимание на нарастающий шум: из гостиной доносились громкие крики и топот. Видно, гости разошлись не на шутку, и я решил переждать, пока они угомонятся. Вот только предстояло как-то не поддаться на поползновения Алеты.

Бедная девушка еще не знала, что ее старания тщетны. А я? О, если бы я знал, кто избавит меня от ее прелестей…

Внезапно шаги в коридоре раздались совсем близко. Дверь распахнулась, и в проеме появилась Алессандрина. Затем между нею и косяком втиснулась хозяйка заведения. На мгновение ей удалось оттолкнуть графиню.

— Сударь! Вы же говорили, что за вами никто не гонится! — взвыла мадам Шерамбо.

В следующий миг хозяйка отлетела в сторону от мощного толчка. Алессандрина со страшными глазами ворвалась в будуар.

— И ты!.. У тебя хватило наглости взять у меня деньги!!! На это!!! — выкрикнула графиня.

Она развернулась и убежала, а я, ошеломленный, даже привстать не успел.

Последующие дни протекали, словно в густом и душном тумане. Я проклинал себя за глупость. Нужно было сразу объяснить графине, что негодяй, которого я разыскиваю, бывает в борделе, а не выдумывать историю о карточном долге. Еще больше я возненавидел этого еще не известного мне злодея, личность которого легко могли бы установить те, кому полагалось сделать это по долгу службы. Именно его больше всего винил я в своих несчастьях.

Каждый день я отправлял по нескольку писем графине де ла Тровайола. Объяснялся, извинялся, умолял простить. Алессандрина не отвечала. Ее молчание наполняло сердце черною злостью. Я клялся найти сочинителя скабрезных частушек про телескопы и покарать.

В ближайшую пятницу мне повезло. Я приехал в заведение мадам Шерамбо к обеду и даже застал доктора Хренькина, только что закончившего осмотр. Хозяйка заявила, что я хочу ее смерти. А я со злою иронией отвечал, что после случившегося в прошлый раз мой визит решительно никто не нарушит.

Я занял место подле камина, заказал кофей и, сделав вид, что увлечен чтением «Санкт-Петербургских ведомостей», внимательно прислушивался к голосам. Время было раннее для посещения подобных заведений, я приготовился к длительному ожиданию. Знакомое нетерпение охватило меня, иногда терзали сомнения: что, если этот господин уехал куда-нибудь из столицы? Что, если заведение мадам Шерамбо ему наскучило? И почему я не догадался спросить у Алеты, посещал ли их этот гость после того, как они переехали в Толмазов переулок?