Прошлое мстит - Эмили Гунис

Нелл

Ноябрь 1970 года

– Почему я не могу увидеть Бобби? – Нелл посмотрела через стол на Дороти, которая раскладывала посуду для завтрака.

– Это сложно объяснить, – ответила Дороти, тяжело вздохнув.

– Почему ты не можешь сказать мне, где он? Я хочу его увидеть. Я скучаю по нему. Ты отправила ему мое письмо?

– Да, конечно.

– Тогда почему он мне не отвечает? Я написала на нем свой новый адрес, ваш домашний.

– Наш домашний. Это и твой дом тоже, Нелл. Теперь мы твоя семья. Тебе нужно постараться оставить прошлое позади и завести новых друзей в своей школе. Миновало уже много времени с тех пор, как ты переехала к нам.

– Я не желаю заводить новых друзей. Все, кого я люблю, умирают. – Нелл заплакала. – Это я виновата, что Элис умерла.

Дороти села на стул рядом и обняла ее.

– Ты ни в чем не виновата. Тебя даже не было здесь, Нелл. И в любом случае мы не знаем, умерла ли Элис. Она все еще считается пропавшей без вести. Элис может просто жить где-то в другой семье.

– Нет, это не так. Она умерла. – Нелл обхватила голову руками.

– Пожалуйста, не говори так. Тебе нужно что-нибудь съесть.

– Я не голодна.

Нелл вылезла из-за стола, побежала в свою комнату, бросилась на кровать и зарыдала. Столько раз она писала Бобби письма, которые Дороти обещала отправить, но так и не получила ответа. Столько раз умоляла Дороти сообщить ей, где Бобби, но теперь сдалась. Дороти с Питером постоянно шептались о Нелл, думая, что она не слышит. Они были так не похожи на брата и папу – никогда ничего ей не говорили, держали ее взаперти и укладывали спать засветло. У нее не было животных, с которыми можно было бы поиграть, и ничего, кроме кукольного домика, чтобы развлечь ее. Нелл отчаянно скучала по жизни на ферме. Ей хотелось бегать по грязи, помогать Бобби и папе, кормить коров и болтать с водителем молоковоза, сидя на заборе, с яблоком.

Дом Дороти и Питера был для нее чужим. Здесь все было кремового цвета – ковер, подушки, коврики, – и Нелл не разрешалось прикасаться ни к чему из этого. Он напоминал картинку, в которой они должны были жить так, чтобы не испортить ее. Дороти и Питер были одержимы чистотой. Нелл выросла на ферме, в грязи с головы до пят, но все, что Дороти всегда говорила ей, когда они выходили на улицу, – не испачкай свое платье, не прыгай в лужу, будь аккуратна, не подходи к забору, не упади. Сразу после возвращения следовало принимать ванну, мыть руки, умываться, прибираться в своей комнате, ложиться спать, выключать свет. Целыми днями Дороти пылесосила, вытирала и убирала. Все пахло искусственными цветами, вонючей лавандой и отбеливателем. Нелл скучала по грязи и беспорядку, по счастью, хаосу и теплу своей прежней жизни. Старые ботинки и потрескивающие костры, коровники, время дойки, засыпание около огня, рассказы, мытье раз в неделю и смех до судорог. Она так скучала по прежней жизни, что у нее постоянно болел живот.

Нелл встала, приблизилась к окну своей сиреневой спальни, где все книги или игрушки лежали строго на месте, и уставилась в дальний конец сада Дороти, где начиналась земля Хилтонов. Она посмотрела на подъездную дорожку Тисового поместья и представила, как они с Элис скачут там, взявшись за руки, а Бобби шагает впереди и просит их поторопиться. Вспоминая о прошлой счастливой жизни, Нелл вдруг увидела Лео, старшего брата Элис, идущего к лесу.

Он бросал палку Снежку, ее щенку, который теперь стал совсем взрослым, с белой пушистой шерстью и крупными лапами, придававшими ему вид белого медведя.

Нелл прокралась вниз по лестнице и натянула резиновые сапоги около задней двери. Дороти стояла у кухонной раковины и разговаривала с Питером.

– Я просто не знаю, что с ней делать. Порой я чувствую, что было ошибкой возвращать ее сюда, но я должна была помочь ей. Я не могла оставить Нелл одну в этом ужасном месте, куда никто никогда не приходил ее навестить. Ванесса дала понять совершенно ясно, что не хотела бы, чтобы я это делала. Она считает, что кто-то другой удочерил бы Нелл, но тогда Бобби не смог бы ее найти.

– Не беспокойся о том, что думает Ванесса. Господь свидетель, у нее и так хватает забот. Потерять ребенка – этого достаточно, чтобы любая женщина сошла с ума. Пройдет время, и она успокоится. Ванесса слишком много перенесла.

Нелл схватила с крючка пальто и выбежала через заднюю дверь, тихо закрыв ее за собой, прежде чем Дороти начнет суетиться, просить не пачкаться и спрашивать, куда она идет и когда вернется. Нелл пробежала по тропинке, выскочила через заднюю калитку, пересекла подъездную дорожку Тисового поместья и направилась к лесу – туда же, куда двигался Лео. Пока она шла по лесу, ветви хрустели над ее головой, как пальцы ведьм. Нелл услышала, как Лео зовет Снежка, и отступила назад, чтобы он ее не заметил.

Вскоре все стихло, и Нелл лишь слышала ветер, свистевший в голых деревьях, и собственное тяжелое дыхание, когда добралась до опушки леса и увидела Дом викария. Она огляделась вокруг, но не было ни Лео, ни Снежка. Нелл с тоской посмотрела на свое прежнее жилище. Теперь оно сильно изменилось. Ричард вспахал окружающие поля, все надгробия исчезли, и он начал перестраивать коровник в хранилище для сена. Нелл представила Бобби на пороге, стряхивающего грязь с ботинок, и их отца, хлопающего коров по бокам возле ворот, чтобы пошевеливались.

Она обернулась, услышав, как хрустнула ветка, и увидела Лео, стоявшего в нескольких футах позади нее. Никто из них не произнес ни слова, но они долго смотрели друг на друга.

– Привет, Нелл, – наконец произнес он.