Дочь палача и ведьмак - Оливер Петч

В следующее мгновение изо рта его выстрелила струя воды и брызнула Магдалене точно в лицо.

Магдалена с криком перевалилась через скамью, дети испуганно оглянулись на маму. Корсаж у нее вымок насквозь, зад разболелся от неожиданного падения, но в целом она осталась невредимой.

— Простите меня, я не хотел так сильно вас пугать, — донеслось вдруг откуда-то из-за перегородки. — Но искушение было слишком велико. Моему брату эта шутка всегда доставляла удовольствие.

Магдалена повернулась на голос: по одному из проходов к ней вышел настоятель собственной персоной.

— Но, ваше преподобие… — пробормотала она. — Я думала… почему…

— Я пришел сюда, чтобы немного поразмыслить, — перебил ее настоятель с улыбкой. — О себе и моем брате. Вообще-то паломникам запрещено входить в сад. И тех, кого запрет не останавливает, ждет такой вот сюрприз.

Магдалена между тем пришла немного в себя, поправила мокрое платье и снова уселась с детьми на каменную скамью.

— Простите, — ответила она смущенно. — Просто мне, как знахарке, стало интересно, что за травы у вас тут растут. Должна признаться, я под впечатлением.

Настоятель усмехнулся:

— От чего? От растений или от нашего фавна?

— Фавна? — растерянно переспросила Магдалена.

Маурус Рамбек показал на статую с рогами и копытами:

— Так раньше называли это существо римляне. Дикий лесной житель, любитель плясок и веселья. Некоторые приравнивают его к нашему дьяволу, но это, конечно же, глупости.

Он сел на скамью рядом с Магдаленой.

— Брат мой привез его сюда через Альпы и немного… скажем так, доработал. — Настоятель подмигнул ей. — Голова посредством механизма поворачивается во все стороны, а водомет приводится в действие сложной системой насосов. Но подробности у меня выспрашивать бесполезно. Такого рода фонтаны — конек моего брата.

Брат Маурус поднялся и взял Магдалену за руку.

— Идемте. Я покажу вам кое-что, детям тоже должно понравиться.

Настоятель повел их по лабиринту из стен и перегородок, пока они не оказались перед небольшим гротом. Он находился в том самом месте, где сад примыкал вплотную к скалам. В полумраке пещеры Магдалена разглядела очередной пруд, на краю его выстроились с полудюжины невысоких статуй. Подобно фавну, они представляли собой странное зрелище и в монастыре казались явно лишними. Одна из фигур держала в руках трезубец, другая — молнию, а рядом стояли красивые женщины с зеркалами или копьями.

— Древнегреческие божества, — пояснил Маурус Рамбек. — Их, конечно же, не существует, но в нашем саду они служат украшением. Этот грот спроектировал Виргилиус, как и фавна, и несколько других механизмов в этом заколдованном уголке. Все по чертежам давно почившего ученого.

Он наклонился к Магдалене.

— Кое-кто утверждает, что в те времена человечество продвинулось в медицине и прочих науках гораздо дальше, чем мы теперь. Для Виргилиуса не было занятия приятнее, чем предаваться здесь, в уединении, своей страсти — созданию автоматов. Взгляните сами.

Настоятель потянул скрытый в нише рычаг, и фигуры, как по мановению волшебной палочки, закружились вокруг пруда. Одновременно заиграла тихая мелодия. Дети смеялись и показывали пальчиками на представление, но у Магдалены сжалось сердце. Она не сразу поняла, что ее так напугало.

— Эту самую мелодию я и слышала той ночью! — воскликнула она взволнованно. — Музыка эта играла, когда кто-то пытался застрелить меня возле стены!

— Застрелить? — изумился настоятель.

— Этот колдун, или кто там еще стоит за этим, он уже несколько раз пытался от меня избавиться.

Магдалена вкратце рассказала брату Маурусу о том, что ей довелось пережить за эти дни. Когда она закончила, настоятель смотрел на нее с сомнением.

— И вы в самом деле думаете, что тот же самый человек похитил моего брата?

Женщина кивнула, по-прежнему завороженная мелодией.

— Тот же самый человек, хотя мы и не знаем пока, для чего ему нужны облатки. — Она помедлила мгновение. — Или существо.

Дочь палача вспомнила сегодняшний их разговор на кладбище. Может, это и вправду голем или какой-нибудь оживший автомат бродил по монастырю.

Затем она продолжила:

— Ваш брат, значит, страстно увлекался автоматами? — Показала на кружащиеся статуи: — Это всё, да и кукла у него в мастерской, как же смотрели на это собратья?

Настоятель улыбнулся:

— Дьявола можно и потерпеть до тех пор, пока служит тебе же во благо, не так ли? Виргилиус многое сделал для монастыря. Пустил проточную воду в некоторые помещения, выстроил печь, которая топит бо́льшую часть комнат… А его колокольчики и танцующие фигуры скрашивают нам плохие дни.

Брат Маурус уставился в пустоту и пробормотал:

— В последнее время он начал увлекаться молниями. Брат Йоханнес ставил какие-то эксперименты в этой области, которые они потом обсуждали. К несчастью, именно в это время молния в очередной раз ударила в колокольню.

— Да, я знаю, — ответила Магдалена. — Действительно, нелепейшее совпадение. Жаль, что до сих пор не придумали никакой защиты от молний.

Она вспомнила, что рассказывал отец о разговоре с Непомуком, но решила об этом не говорить, чтобы не усугублять положение аптекаря.

Настоятель вздохнул.

— Виргилиус наверняка и для этого нашел бы решение.

Магдалена постаралась направить разговор в иное русло.

— А он, как часовщик, мог нажить себе каких-нибудь врагов в монастыре?

— Каких-нибудь? — Брат Маурус тихо рассмеялся. — Суеверие среди монахов — болезнь довольно распространенная, должен вам сказать. Пока находился в монастыре, я старался защитить Виргилиуса, но за спиной у него уже тогда шептались. Особенно брат Экхарт, наш нынешний келарь. Он даже башенные часы сочтет за творение дьявола… — Настоятель нахмурился. — Позднее, когда я снова уехал в Зальцбург, больше всех моему брату досаждал, как это ни странно, библиотекарь. Хотя кому, как не ему, знать обо всем этом; уж столько книг прочел брат Бенедикт за долгую свою жизнь…

Со стороны церкви донесся колокольный звон — пробило одиннадцать часов. Настоятель хлопнул себя по лбу.

— Болван! Разгуливаю тут, а меня ведь ждут собратья… Мне давно пора в ризницу, подготовиться к литургии. — Он снова попытался улыбнуться. — До тех пор пока я глава этого монастыря, все должно идти своим чередом. Пусть потом не говорят, что я был плохим настоятелем.

— А что же с облатками и дароносицей? — спросила Магдалена. — Если они не отыщутся до праздника…

— Реликвии отыщутся, — перебил ее настоятель. — Если уж не эти, так другие облатки и другая дароносица. Ведь благодаря одной лишь вере все эти вещи становятся святыми, верно? Вера, надежда, любовь — вот те христианские добродетели, которых нам всем следует держаться.