Божественное правосудие - Дэвид Бальдаччи

Оформление в «Мертвой скале» включало в себя в основном стояние раком с раздвинутыми ягодицами перед командой из нескольких мужчин и одной женщины. Женщина снимала процесс оформления на видеокамеру, что добавляло происходящему величия. Когда обыск полости тела был завершен, новеньким обрили головы.

Подозрение на педикулез, сказал один охранник, а второй похихикал по поводу секретного оружия, спрятанного у корней волос.

Они сидели голые, сжавшись в углу, пока их скребли жесткими проволочными щетками. После этого из пожарного рукава шарахнули водой с такой силой, что узников размазало по стене, как муравьев, облитых из взбесившегося садового шланга.

Нокса и Стоуна одели в оранжевые комбинезоны и в кандалах повели в камеру. Охранники держали электрошокеры наготове в ожидании малейшего повода долбануть разрядом в пятьдесят тысяч вольт. Дверь камеры представляла собой двухдюймовую стальную плиту с откидной кормушкой в нижней половине и наблюдательным глазком — в верхней. Узников втолкнули внутрь, сняли кандалы, оставившие на коже неровные полосы, и с громким скрежетом заперли камеру.

Нокс и Стоун упали рядом на пол, тупо оглядывая замкнутое пространство восемь на двенадцать футов. В углу стояла параша из нержавейки, привинченная к стене впотай, чтобы крепеж не смогли использовать в качестве оружия. Таким же способом к стене, противоположной двери, был притянут металлический столик, а к боковым стенам — два лежака с тонкими поролоновыми матрацами и подушками. Шестидюймовое зарешеченное отверстие в бетонной стене служило единственным окошком.

Нокс сидя привалился к стене и, покачивая пальцем шатающийся зуб, посмотрел на Стоуна.

— Куда, к чертям, подевалась правовая процедура?

— Боюсь, в наше время она становится все менее популярной, — ответил Стоун, потирая огромную шишку на голове.

— Удивительно, как это нас поместили в одну камеру. Я был уверен, что разделят.

— Они так поступили, потому что им плевать, что мы тут друг другу расскажем.

— Хотите сказать, что мы отсюда никогда не выйдем?

— Официально нас не существует. Тюремщики могут творить все, что им заблагорассудится. Они убили человека у нас на глазах. Это доказывает, что в нас не видят свидетелей. Как думаете, камера прослушивается?

— Вряд ли это их сильно беспокоит, но кто знает?

Стоун придвинулся ближе и перешел на шепот, одновременно отбивая такт подошвами по стене, чтобы сбить прослушку.

— Есть хоть шанс, что ваша контора нас отыщет?

Нокс тоже стал пристукивать подошвами.

— Шанс есть всегда. Но даже если и так, представляете, сколько здесь всяких возможностей спрятать концы? Как вы говорите, нас не существует.

— И разумеется, нас всегда могут убить, мы и так уже без вести пропавшие… Кто послал вас за мной?

— Думаю, при сложившихся обстоятельствах было бы глупо соблюдать режим секретности. Маклин Хейес.

Стоун едва заметно улыбнулся.

— Что ж, понятно.

— Вы служили под его началом.

— Если это можно так назвать.

— А как бы вы это назвали?

— Я не служил под его началом. Я пережил его командирство.

— Вы не первый, кто мне это говорит.

— Я бы удивился обратному.

— Вы заслужили ту медаль. Почему вы ее не получили?

— Как вы узнали?

— Пришлось немного покопать. Вы были лучшим из лучших.

— Любой солдат из нашего взвода…

— Не надо, я ведь тоже там был. Солдатами не рождаются. Так почему вы не получили награду? Я видел документы на представление. Их затормозил Хейес.

Стоун пожал плечами:

— Никогда над этим не задумывался.

— Какой-то ваш поступок по-настоящему взбесил этого типа, да?

— Если и так, разве сейчас это имеет значение?

— Расскажите.

— Нет, вам я ничего рассказывать не буду!

— Ладно, другая тема. Я уверен, что убийство Грея и Симпсона — ваших рук дело.

— Рад за вас.

— Это что, признание?

Стоун сильнее зашлепал подошвами по стене.

— Сейчас нужно думать о том, как отсюда выбраться. Потому что, если у нас это не получится, скоро и вам, и мне все будет совершенно безразлично.

— Согласен. Слушаю, — кивнул Нокс.