Тень Эдгара По - Мэтью Перл

Милостивый государь,

В закусочной “У Райана”, на 4-м участке, находится джентльмен в весьма плачевном состоянии, называющий себя Эдгаром А. По. Он крайне расстроен; утверждает, будто знаком с Вами. Уверяю Вас, ему требуется срочная медицинская помощь.

Эту записку написал случившийся на избирательном участке наборщик по фамилии Уокер; написал, видимо, в большой спешке, ибо карандашный грифель почти проткнул грубую бумагу. Записка была датирована третьим октября 1849 года и адресована доктору Джозефу Снодграссу, который жил неподалеку от закусочной, во время выборов в конгресс и в органы штата служившей избирательным участком.

Через несколько дней после того как мы с Дюпоном проникли в кабинет доктора Снодграсса, а Хэтти застала меня в неприличной близости от другой женщины, Барон Дюпен снова наведался к Снодграссу.

Я следил за Бароном, видел, как на углу Балтимор-стрит он вдруг замедлил шаг, словно запамятовал, какая забота привела его сюда. Я находился на другой стороне улицы. Вечерняя сутолока служила мне надежной ширмой. Люди спешили в рестораны и гостиницы — приближалось время ужина; носильщики, как рабы, так и свободные, перемещались по мостовой, удерживая на головах огромные корзины. Ожидание затягивалось — Барон ничего не предпринимал. Внезапно раздался грохот экипажа; я отвлекся от Барона. Экипаж едва не задел меня, проехал еще немного и остановился.

— Эй, что ты делаешь! — донеслось изнутри. — Кучер! Мне не сюда нужно!

Бросив взгляд на Барона и убедившись, что он не сменил позицию, я решил выяснить, кто этот недовольный пассажир. Я двинулся к экипажу — и застыл как громом пораженный. В окне маячил человек, впервые виденный мной на кладбище, на углу Грин-стрит и Файетт-стрит. В тот день — на похоронах Эдгара По — он нервничал, переминался с ноги на ногу.

— Эй, кучер, ты меня слышишь? — раздраженно повторил он. — Кучер!

По странному капризу Вселенной, тот, кого я впервые увидел в царстве тьмы и вечного сна, в туманную и слякотную пору, был явлен мне при свете погожего вечера, среди оживленной, принаряженной публики. Я уже имел дело с Нельсоном По и Генри Геррингом; теперь передо мной оказался третий из четверых, провожавших Эдгара По в последний путь. Оставался только Закхей Коллинз Ли — однокашник По, если верить слухам, недавно получивший должность окружного прокурора.

Я шагнул к экипажу. Однако пассажир успел переместиться к другому окну и продолжал ругать кучера, одновременно дергая дверную ручку. Я хотел заговорить с ним через окно, но тут дверь отворилась.

— Доктор Снодграсс! Какая приятная неожиданность!

При звуке этого голоса я отпрянул от окна и шагнул к лошадям, откуда меня не было видно.

Голос, разумеется, принадлежал Барону Дюпену.

— Опять вы! — раздраженно выкрикнул Снодграсс, выбираясь из экипажа. — Что вы здесь делаете?

— Ровным счетом ничего, — отвечал Барон, невинно хлопнув ресницами. — А вы?

— Извините, сударь, я вынужден с вами распрощаться. У меня важная встреча. А этот каналья кучер…

Я взглянул на кучера и узнал раба Ньюмана. Все сразу стало понятно. Барон не просто так прогуливался — он ждал, когда к нему доставят Снодграсса. Без сомнения, Барон велел Ньюману объявиться возле дома Снодграсса как раз в то время, когда, он знал, Снодграсс станет искать наемный экипаж. В первый раз, подслушивая разговор Барона со Снодграссом, я не сумел толком разглядеть последнего. Теперь Барон извлек из кармана записку, подписанную Уокером (текст приведен выше), и развернул ее перед носом своей жертвы.

Снодграсс изменился в лице.

— Кто вы такой?

— В тот день вам была отведена некая роль, — молвил Барон. — Вам надлежало позаботиться о мистере По. Стоит мне только захотеть, и этот недлинный текст попадет в газеты как свидетельство того, что вы несли за мистера По известную ответственность. Отдельные лица, не располагающие более подробной информацией, придут к выводу, что вы скрываете нечто важное, потому что, дражайший доктор Снодграсс, вы не сообщили никаких сведений, а главное — отправили мистера По в больницу одного.

— Вздор! Почему они так решат? — сварливо спросил доктор Снодграсс.

Барон добродушно рассмеялся:

— Потому, что именно такой тон я возьму в беседе с издателями.

Снодграсс колебался; желание уступить боролось в нем с гневом.

— Вы что же, проникли в мой дом? Если вы украли эту записку, сэр, тогда я…

Рядом с Бароном возникла Бонжур.

— Тесс! Вы здесь откуда?

Поступая на службу, Бонжур назвалась именем Тесс.

— Значит, это дело рук моей горничной! — Маятник Снодграссовых колебаний качнулся в сторону гнева. — Я сейчас полицию вызову!

— Пожалуй, вы сумеете предъявить полиции доказательства того, что в вашем доме пропал некий пустячок. Зато мы сумеем предъявить доказательства… Даже не знаю, говорить вам или не говорить… — Барон приложил палец к губам, как бы сам себя сдерживая. — Говорить вам или не говорить, дражайший доктор, что мы по чистой случайности наткнулись на некие сугубо личные ваши бумаги. Не сомневаюсь: публика, а также все эти ваши высоконравственные комитеты и общества и тому подобные организации будут нам премного благодарны за стряхивание многолетней пыли. Ты того же мнения, душенька моя Тесс?

— Да это шантаж! — воскликнул Снодграсс и сразу осекся.

— Действительно, ситуация некрасивая, — закивал Барон. — Однако вернемся к мистеру По, ибо только он интересует нас в данный момент. Если общественность узнает об истинном положении вещей, она, возможно, поверит, что вы пытались спасти жизнь мистера По. А такая уверенность способна коренным образом изменить и ваш, гм, портрет. Но сначала вашу историю должны услышать мы.

Интонациями и словами Барон Дюпен манипулировал с ловкостью фокусника; стоило ему захотеть, и угроза или требование оборачивались соблазнительнейшей приманкой. Такой же трюк он продемонстрировал в свое время доктору Морану в больнице, где умер Эдгар По.

— Полезайте обратно в экипаж, дражайший доктор. Мы едем в закусочную «У Райана»!

Полагаю, раздавленный шантажом, сокрушенный доктор Снодграсс, еще не успевший придумать ответную реплику, услышал от Барона нечто аналогичное. Сам я не стал дожидаться конца разговора, а поспешил в закусочную, чтобы успеть занять место где-нибудь в уголке, в тени. Я уже знал, куда Барон повезет доктора.

— Едва получив записку от мистера Уокера, я помчался в это, гм, питейное заведение самого низкого пошиба, едва ли достойное называться даже и закусочной. — Снодграсс явно продолжал речь, начатую еще в экипаже. — Разумеется, он был здесь.

Я сидел за столиком в самом темном углу обеденного зала, невидимый Барону и Снодграссу еще и благодаря тени, что отбрасывала лестница, ведущая в номера на втором этаже. Номера эти снимали в основном гости заведения, недостаточно трезвые для того, чтобы отыскать дорогу домой.