Смерть в рассрочку - Татьяна Моспан

Мастинский продолжал думать, как обойти Беглова. Ему нужен был человек из окружения Артема. Он, притесняя конкурента, привык действовать сразу в нескольких направлениях. Была у него одна наводочка, да только нестоящей оказалась. Поторопился он, видно, тогда с выводами. Давление на любовницу Карлина тоже оказалось бесполезным.

— Может, ещё разок попробовать? — с готовностью спросил Большаков.

Он сразу же представил себе раскоряченную на полу Лидочку и почувствовал, как его опять одолевают желания.

— Что, понравилась дамочка? — правильно понял его вопрос Мастинский? — Не надо перегибать палку, а то другим концом шарахнет.

— Да нет, я ничего, — сразу отступился Вадим. Ладно, он там свое ещё возьмет.

— Не горячись.

— Борис Ефимович, у меня тут одна идейка возникла… — задумчиво начал Большаков.

— Опять у кого-нибудь юбку задрать?

— Нет, вот послушай. Есть такое казино «Белый жасмин». Владельцем его считался Юрий Петрович Яковлев.

— Которого выдвигали в депутаты Государственной Думы. Он нелепо погиб, переходя дорогу. Этот, что ли? — в темных глазах Мастинского появился интерес.

— Ну и память у тебя! — восхитился Вадим. — Все верно, он самый. Что интересно, водителя, совершившего наезд, так и не нашли.

— Это сплошь и рядом.

— Ну, не скажи, Борис Ефимович, не скажи…

— Так что с этим Яковлевым? — перебил Мастинский. — К чему о нем заговорил?

— Яковлев только считался владельцем казино. Официальным. Роскошное, я тебе скажу заведение! Настоящий хозяин «Белого жасмина» — Беглов.

— Я догадался.

— Юрий Петрович в команде Беглова был не последний человек, — гнул свое Вадим.

— Это замечательно. Только я не понимаю, какая мне польза от покойника?

— У меня есть один приятель, Евгений Балин, журналист, так вот он частенько в ресторан казино заглядывал. Яковлев его подкармливал. Балин в своей газетенке и рекламу заведения давал. В общем, дружили, не дружили, но общий язык находили.

Большаков быстро взглянул на Мастинского и, заметив, что тот его внимательно слушает, продолжал.

— Мне Евгений рассказывал, что Яковлев перед самой смертью пугливый стал, всерьез чего-то опасался. Проговаривался несколько раз перед Балиным, что кто-то его за горло уцепил и держит. Намеки разные делал.

— Может, жена или любовница кислород перекрыла, — хмыкнул Мастинский. — Вот он и пожаловался приятелю, нашел родственную душу. Намеки остаются намеками.

— Балин этот и в самом деле бабник тот еще, — согласился Вадим.

— Как и ты.

— Можно сказать, что мы сошлись на этой почве.

— Представляю… — засмеялся Борис Ефимович.

— Юрий Петрович Яковлев тоже к бабам неравнодушен был. Он Балина несколько раз к девочкам возил. Какой-то закрытый бордель в центре. Гостиница на спецобслуживании. Для журналиста разных телок приводил, себе всегда одну и ту же. Лилей звали. Балин приметил, что обращался он с ней не как с дежурной шлюхой. Эта Лиля должна немало знать про Яковлева.

Мастинский не пропускал ни единого слова. Он мгновенно почувствовал, что эта история может сослужить ему хорошую службу.

— Посли гибели директора казино, — продолжал Большаков, — у Балина возникли подозрения, что эта смерть не была случайной. Он задумал провести журналистское расследование, но пришлось срочно выехать в командировку. Пока мотался, ему в редакцию позвонила Лиля, хотела срочно встретиться. Так ему передали. Она и телефон свой оставила. Балин, как только вернулся, стал ей звонить. Но увы! Трубку снял мужчина и сказал, что он ошибся, никакой Лили по этому телефону нет и не было. Еще мужик поинтересовался, кто ему дал номер телефона. Балин отвечать не стал, положил трубку.

Вадим скосил глаза на Большакова: ого, как его зацепило! Слушает, открыв рот, даже всегда недовольное, как у старой девы, выражение лица изменилось.

— Интересный рассказ?

— Что дальше? — спросил Борис Ефимович.

— Не волнуйся, будет и дальше. Балин не успокоился, поехал к этой самой гостинице без вывески и стал караулить Лилю. Он видел, что какие-то люди изредка подъезжали на машинах, входили в подъезд, но Лилю он так и не увидел. Внутрь соваться опасался. Уже хотел уходить, как вдруг заметил знакомую девицу из гостиницы. Яковлев представлял её как Ларису. Крупная телка с широко расставленными глазами и длинными ресницами. Она направлялась к входу в заведение.

Вадим прервал рассказ и шумно выдохнул. Он уже сейчас прикидывал: сколько можно слупить с босса за эту историю. В таких случаях Мастинский обычно не мелочится.

— Увидя журналиста, Лариса испугалась. Схватила его за руку и потащила в сторону. «Ты зачем, — шепчет, — сюда пришел?» Он: повидать Лилю нужно. Она на него даже руками замахала. «Какая Лиля! Уходи, пока кто не заметил». Балин уперся: нужна Лиля, и все тут. Тогда девица, озираясь по сторонам, шепнула: уехала Лиля, домой уехала, в Курск.

Лариса быстро проговорила её адрес. «Еще она у тетки своей бывает, но ты туда не суйся», — скороговоркой выпалила она. Балин даже переспросить не успел, только рот открыл, как девица, завидя кого-то на другой стороне улицы, сорвалась с места и убежала.

— Занятная история.

Мастинский не пропустил ни единого слова из рассказа.

— Да, очень занятная.

— После этого Балину позвонили и сказали, что он сует нос не в свое дело. Если не угомонится, пусть не обижается.

— И он?

— Не стал копать дальше. Рассудил так: зачем ему надо на свою задницу приключения искать? Яковлев в могиле, его не воскресишь. Что он получит за свою публикацию? Копейки. А неприятностей может нажить вагон. Нет смысла затеваться.

— Как думаешь, зачем он тебе рассказал эту историю?

— Рассказал по пьянке, похвастаться, вот, мол, какой сенсационный материал у меня есть.

Мастинский думал иначе.

— А не было такого впечатления, что он заказчика ищет, который сможет ему хорошо заплатить, а?

Вадим подпрыгнул.

— Да, Борис Ефимович, — вымолвил он, — смекалистый ты мужик. Я, признаться, даже не подумал об этом, так, решил, пьяный треп.

— Какие у него предположения насчет смерти Яковлева?

— Он об этом не говорил. Сказал только, что хороший скандал можно было раздуть.

Мастинский обдумывал ситуацию.

— Раскрутить этого журналиста сможешь?

— Думаю, да. Но подогревать интерес придется. Он, как я понял, в полной зависимости от жены, а деньги получше баб любит.

— За этим дело не станет, — пообещал Борис Ефимович.