Второй Грааль - Борис фон Шмерцек

Рейхан задрожала.

— Если для этих людей нет никакого лечения, зачем тогда поддерживать их жизнь? — спросила она.

— Я знаю, что это звучит ужасно, но их используют в качестве «организмов-хозяев». Наш модифицированный вирус Эпштейна — Барра до сих пор не удалось вывести в пробирке, он размножается только в человеческом теле. Из крови этих людей вирусологи производят препарат для второй фазы. Так сказать, эликсир жизни. Препараты для завтрашнего курса терапии были подготовлены сегодня в полдень.

Рейхан поспешила покинуть зал, так как ощутила подступившую тошноту. Эпштейн — Барр. Рак. Сколько людей доктор Гольдман обрек на такую ужасную участь? Вероятно, ему потребовались сотни подопытных. Где они?

Сожжены в доменной печи, содрогаясь, ответила себе самой Рейхан. Так делали раньше с трупами животных.

Одинокая слеза покатилась по щеке Рейхан.

Затем ею овладели ярость и отчаяние. Мысль, что Гольдман и его помощники причинили людям столько горя и за свою подлость еще будут вознаграждены чрезмерно длинной жизнью, казалась Рейхан невыносимой. Эти страдающие манией величия преступники должны быть наказаны. Но как, если закон не имел никакой власти в пределах дворца?

Рейхан бросилась в глаза табличка на двери: «Лаборатория вирусологии». У нее возникла одна мысль.

«И да простит меня Аллах, — подумала она. — Или благословит за это».

Она удостоверилась, что в коридоре никого нет, и незаметно проскользнула в дверь.

В половине первого Рейхан уже находилась на своем рабочем месте. С каждой секундой ее волнение возрастало. Через полчаса начнется операция по освобождению.

От Мустиля Масуфы она узнала, где размещались Энтони Нангала и суданцы.

Еще двадцать минут она продолжала работать в операционной, стараясь сосредоточиться. Затем настало время действовать. Без каких-либо объяснений она покинула коллег, сказав только, что скоро вернется назад. Но она не собиралась возвращаться. Она покинет этот дворец навсегда — и не одна.

Рейхан проскользнула по коридору к раздевалке и взяла из своего шкафчика полиэтиленовый пакет. Затем поспешила в комнату Энтони Нангалы. Он даже не повернул к ней голову, продолжая пристально глядеть в потолок.

— Я пришла сюда, чтобы освободить вас, — сказала она. — Что с вами? Вы совсем не рады?

Нангала фыркнул, в глазах поблескивала влага.

— Сегодня мне сделали инъекцию. Вирус, вызывающий рак. Только облучение электромагнитными волнами определенной частоты может меня излечить. Это значит, что, если я покину дворец, я умру.

На это Рейхан не рассчитывала. В отчаянии она схватила Нангалу за руку:

— Если вы не поможете мне, я не справлюсь. И тогда умрет гораздо больше людей. Уже сегодня ночью!

Нангала стиснул зубы. Рейхан видела, как ходят желваки на его лице. Она желала сказать ему что-нибудь утешительное, но ничего не приходило на ум.

— Я тоже скоро умру, — пробормотала она, сжимая его руку. — У меня СПИД. Моя последняя надежда, пусть она ничтожно мала, тоже заключалась в этой терапии. Но я увидела, что делает доктор Гольдман, чтобы достичь своей цели. Он идет по трупам, в самом прямом смысле слова. Мы должны спасти похищенных суданцев!

Нангала по-прежнему пустым взглядом пристально смотрел в потолок.

Рейхан посмотрела на свои часы:

— Поможете вы мне или нет? Вы должны решиться, Энтони. У нас осталось совсем мало времени. Через несколько минут мы должны быть готовы к выступлению.

Она чувствовала, что в мужчине что-то шевельнулось, что ее слова тронули его душу.

— Пожалуйста… Помогите мне! — снова обратилась она к нему с мольбой.

Прошли бесконечные секунды. Затем Энтони Нангала повернул к ней лицо и посмотрел в глаза.

— Чего вы еще ждете? — сказал он. — Снимите же наконец с меня эти чертовы оковы.

Снижение температуры тела и привнесенная острая вирусная инфекция повлияли на состояние Энтони Нангалы сильнее, чем он мог это заметить, лежа в кровати. Теперь, когда он впервые за много дней снова стоял на ногах, каждой косточкой он ощущал усталость. Но он понимал, что в этот момент не мог себе позволить слабости. И он стиснул зубы.

«Ты был однажды чемпионом в тяжелом весе! — взывал к нему внутренний голос. — Ты был Черным Торнадо! Покажи этим подлецам, что ты все еще владеешь своим искусством! И даже если ты чувствуешь себя еще таким слабым, ты должен выдержать! Ты справишься, ты не имеешь права сдаваться!»

— Как теперь будем действовать? — спросил он, растирая запястья.

— Во-первых, вы должны переодеться, — ответила Рейхан и протянула ему полиэтиленовый пакет. — Вещи моего мужа. Надеюсь, они вам подойдут.

Нангала быстро натянул джинсы и футболку, зашнуровал ботинки.

— Вначале нам нужно попасть в комнату, где хранятся ключи, — сказала Рейхан и открыла дверь. Она осторожно выглянула в коридор. — Путь свободен. Пошли!

Нангала следовал за нею подземным лабиринтом. Рейхан проскользнула в каморку, похожую на караульное помещение: мониторы слежения, телефон, зарешеченный шкаф с оружием. За столом сидел телохранитель с кобурой на поясе. Он многозначительно подмигнул Рейхан. Но когда он увидел Нангалу, лицо его сразу окаменело.

— Рейхан… что ты делаешь здесь с пленником?..

И не закончил фразу, так как в этот момент женщина вогнала ему шприц в плечо. Не успев подняться со стула, он осел на пол.

— Этого пока что вывели из строя, — пробормотала она.

Ключи хранились в жестяной коробке на стене. Энтони Нангала без труда ее вскрыл.

— «У-двенадцать» и «У-тридцать три»! — сказала Рейхан. — Эти ключи нам нужны. В «У-двенадцать» находятся суданцы. В «У-тридцать три» держат моего сына.

Она уже хотела снова выйти в коридор, как ее остановил Нангала. Показав глазами на шкаф с оружием, он спросил:

— Какой ключ подходит для него?

Когда они покинули караульное помещение, настенные часы показывали без трех минут час.