Нумизмат - Евгений Сартинов

— Это верно. Немцы, турки, австрияки. Разве что вон там, — дед кивнул в сторону заветной розовой крыши, — наши пашут, да и то с Хохляндии. Сходи туда, может, примут.

— Попробую, — сказал Силин и на прощание пошутил: — А ты все же попробуй загнать крыльцо, а к нему, — Михаил мотнул головой в сторону недостроенного дома, — притащи от сарая.

Дед ещё квохтал своим пропитым и прокуренным голосом, а Нумизмат уже входил во двор особняка с розовой крышей. Было заметно, что дело тут идёт к концу. Аккуратный двухметровый забор очень красивой и ровной кладки огораживал территорию чуть поменьше Красной площади. Сам дом, по сравнению со всеми остальными причудами, показался Силину самым что ни на есть нормальным: три этажа, достаточно большой, лоджии на втором и третьем этажах, действительно с зеркальными стёклами, но почему журналист обозвал строение «серым замком»? Прелестный бежевый цвет кирпича очень понравился Нумизмату, углы дома были закруглены выступающими полубашенками, и сама фигурная кладка делала его похожим на замок позднего средневековья. Двор перед домом был выложен квадратными плитами розоватого мозаичного бетона. Балашовы явно предпочитали тёплые тона.

На то, что в доме идут отделочные работы, указывали два явных признака: наличие бетономешалки, ровно гудевшей внутри прямоугольника недоделанного пейзажного фонтана, и два мужика, терпеливо смолившие сигареты рядом с ней. То, что работяги были наши, эсэнговские, Силин понял по их замызганным спецовкам, подобранным не по размеру и фасону, а по случаю. Оба строителя не очень доброжелательно уставились на приближающегося Нумизмата. Тот как-то даже оробел, увидев в глазах братьев-славян столь явную неприязнь. «Что это они так сразу?» — мелькнуло в голове у Михаила. Но делать было нечего, требовалось как-то завязывать разговор. Силин изобразил на лице самую сладкую из своих улыбок и поприветствовал коллег:

— Здорово, мужики! Бог помощь!

— Здоровеньки булы, — не очень радостно отозвался один из них, лысоватый, лет пятидесяти, с висячими запорожскими усами. Второй, молодой парень с чёрными как уголь глазами, без видимой причины засмеялся, а потом пояснил: — Да Бога-то в носилки не запряжёшь, самим пахать приходится.

Михаил оживился:

— Вот и я о том, вам как тут, рабсила не нужна?

— А ты что же, строитель?

— Ну да.

Мужики переглянулись, затем чернявый пояснил:

— А мы думали, опять какой-нибудь писака прикатил. Забодали уже, пишут все, что в бестолковку придёт, а хозяева потом звереют, как собаки.

— Да нет, — успокоил их Силин. — Мне бы подработать надо. Уволили из одного СМУ не по закону, бригадир, сука, все сделал, боялся, что подсижу его. Я в суд подал, официально устраиваться не хочу, ну а жить на что-то надо. Как у вас тут насчёт работы?

— Может, и возьмут, мы сейчас в запарке, не успеваем к срокам, — пояснил черноглазый, его более старший товарищ только матюгнулся по-своему да сплюнул себе под ноги. — Только нам платят меньше, чем вам, кацапам.

— Кому? — не понял Михаил.

— Москалям, кому ж ще, — ворчливо пояснил рыжеусый.

— Но плятят-то вовремя? — допытывался Силин.

— Ну это да. А вон и бригадир идёт, с ним договаривайся.

Черноглазый кивнул в сторону высокого рыжеволосого мужика в армейской фуражке-афганке. Продолговатое лицо бригадира отнюдь не сияло благодушием.

— Нет, какого хрена вы тут расселись! До нового года здесь торчать собрались? — с ходу выговорил рыжий подчинённым.

Оба собеседника Нумизмата нехотя поднялись с бордюра фонтана и, чтобы как-то отвести от себя гнев начальства, дружно показали на Силина.

— Павло, это до тебя… — рыжеусый показал пальцем на Михаила, но фразу не кончил, а замер, глядя куда-то в сторону за спину Нумизмату.

В ту же секунду пропел короткий, но сильный автомобильный гудок. Лицо бригадира перекосилось, в глазах его мелькнуло странное выражение смеси страха и безнадёжности. Мгновенно забыв про Силина, Павло негромко выругался и шагнул навстречу въезжающему во двор чёрному «мерседесу». Сзади его подпирала ещё одна такая же машина, тяжёлое солидное авто с тонированными стёклами. Обе машины, объехав фонтан, остановились у самых ступеней крыльца, и тут же из салона выпрыгнули три здоровенных парня, одетых в чёрные костюмы и безукоризненно белые рубашки. Беглым взглядом они окинули окружающий пейзаж, людей, стоящих около фонтана, затем один из амбалов открыл заднюю дверцу первого «мерседеса».

«Вот он, наконец-то я его увижу!» — от этой мысли даже сердце у Силина застучало сильнее.

Увы, к его разочарованию, из машины появилась невысокая худощавая дама в кокетливой норковой шубе чуть выше колен. Тщательно уложенные рыжеватые волосы наводили на мысль о парике, а лицо дамы, несмотря на видимую молодожавость и отсутствие морщин, напоминало застывшую маску. Силин сразу вспомнил, что в одной из статей жену Балашова назвали жертвой косметологов. Теперь он понял почему.

— Добрый день, Анна Марковна! — крайне вежливо приветствовал хозяйку бригадир, содрав с головы картуз и неуклюже пытаясь кланяться. Балашова же не пожелала соблюсти приличия и сразу же заговорила о деле.

— Ну что, голубую ванную закончили?

Голос у жены банкира оказался не очень приятным, со скрипучими, резкими интонациями.

— Да, как и обещали, — подтвердил бригадир.

Ни о чем больше не спрашивая, мадам в сопровождении двух охранников проследовала в дом. Силин, увлечённый этим спектаклем, не заметил, как от второй машины отделились ещё два телохранителя. Зато они сразу обратили на него внимание.

— Кто вы такой и что тут делаете? — довольно вежливо, но твёрдо и властно спросил один из охранников, высокого роста, осанистый, с мощной фигурой и заметно преобладающей сединой в волосах. Михаил почувствовал себя не очень уютно под пристальным взглядом его серых глаз.

— Я вообще-то ищу работу, вернее не работу, а так, подработать на время, колымнуть… — зачастил Силин, пытаясь изобразить на лице самую что ни на есть простодушную улыбку. Он довольно подробно изложил своему собеседнику свою версию появления в Зубовке, слава Богу, уже обкатал её на строителях. Выслушав его, телохранитель спросил:

— Документы есть?

— Конечно, — охотно подтвердил Нумизмат и немеющей рукой полез во внутренний карман куртки. По ходу дела он что-то все продолжал рассказывать, причём язык работал как-то отдельно от мозга. — Приезжаю я сюда, плюхаю от платформы два часа, а тут «голый Вася», одна немчура работает да турки…

В это время во двор въехал большой крытый грузовик. Телохранители напряглись, но увидев выпрыгнувшего из кабины «КамАЗа» невысокого полноватого мужчину лет тридцати в кожаной короткой куртке и золочёных очках, расслабились, а старший даже соизволил подшутить над ним:

— Беги-беги, мадам уже спрашивала тебя, страшно гневалась, что тебя нет.