Перстень на пальце - Валерий Пушной

Ее тут же громко поддержал отец:

— Я горжусь тобой, дочь моя! Эта панельщица не стоит твоего мизинца! Она разрушила твою любовь! Она унизила тебя! Ты должна разрушить ее жизнь! Я дарю тебе эту шлюху! Растопчи ее, как половую тряпку!

Видя, как круто, в один миг, перевернулась линия ее судьбы, Ольга замерла и напряглась. Ледяной сгусток отвращения и ненависти в глазах вдовы заставил содрогнуться. Ольга вдруг поняла, что та поступит с нею именно так, как требует отец. Ее внешняя уравновешенность и спокойствие не более чем маска. Но глаза раскрывали ее суть. Она растопчет, не раздумывая. Видно, отец чует эту внутреннюю жестокость в дочери, а потому уступает ей. В этих обстоятельствах трудно найти правильное решение. Если только не попытаться стать яблоком раздора для них. Чтобы не ее стремились разорвать, а начали рвать друг друга. Ольга ощутила, что наступает критический момент. Дочь Хозяина должна произнести заключительные решающие слова. После этого изменить что-то вряд ли будет уже возможно. Женская смекалка подсказала, что нужно опередить вдову. И Ольга отчаянно использовала последний шанс. Выдохнула:

— Он твой отец. Ты, конечно, веришь ему. Он обвинил меня во всех грехах. Но он лжет! Я не такая, как говорит он! Я не умею врать! Я никогда не имела никакой связи с твоим мужем! Но я была свидетелем его смерти! Я не знаю, что рассказал об этом тебе отец. Но я видела, как он приказал Кескову убить твоего мужа, как Кесков по его приказу выстрелил ему в висок. На моих глазах! И это правда! И второй правды нет!

Жуткий вой Хозяина внезапно заполнил всю комнату, выбился в прихожую и кухню, он подскочил к Ольге и с размаху ударил ее по лицу. От удара она рухнула на пол. Он ударил ее ногой:

— Врешь, стерва! Убью, шлюха!

И тут негодующий крик его дочери разнесся над воплем отца. Она вдруг метнулась к охраннику, стоявшему в дверях, вырвала у того из-за пояса пистолет, подскочила к отцу и больно ткнула ему в лицо. Хозяин опешил, увидев в руках дочери ствол, глаза вылезли из орбит. Она истерично закричала:

— Назад! Она моя! Ты подарил ее мне!

— Дочь моя, ты что? — попятился отец, видя бешеный блеск в ее глазах. — На отца? Руку на отца? Ты поверила этой шлюхе? Успокойся! Убери ствол!

Не опуская пистолета, она с остервенением пнула Ольгу, потребовала:

— Вставай!

Возбужденно, не чувствуя боли, Ольга поднялась. Вдова снова потребовала:

— Говори!

Вероятно, сейчас появилась возможность сохранить себе жизнь, между дочерью и отцом наметился раздор, поэтому Ольга выложила все, что хотела сказать:

— Я не разрушала твоей любви. Твой отец убил ее. Твой муж просил его увидеть тебя. Он хотел вернуться. Он говорил твоему отцу, что у вас будет ребенок. Но твой отец приказал убить его и пообещал вытравить у тебя его ребенка!

Ствол пистолета, направленный на Хозяина, вздрагивал в руках его дочери. Ее глаза горели диким огнем. Его голос сейчас прозвучал осторожно и несильно:

— Дочь моя, я твой отец. Я вырастил тебя. Неужели ты не веришь мне? Неужели эта шлюха вызывает у тебя большее доверие? Она все врет! Все совсем не так! Это все из-за нее! Во всем виновата она! Только она одна!

Повернувшись к Ольге, вдова вдруг ударила ее рукояткой пистолета, опрокинула на пол и стала гневно безжалостно избивать ногами, выбрасывая из горла захлебывающиеся звуки:

— Не верю! Ни одному слову не верю! Дрянь! Это ты, дрянь, виновна! Это все из-за тебя!

Отец двумя руками сзади обхватил дочь, отнял пистолет, прижал ее к себе. Но она продолжала биться в его руках, выкрикивая:

— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

— Не марай об нее руки! — удерживая дочь, говорил отец. — Много чести для шлюхи! Ты только скажи, парни прямо сейчас отправят ее на тот свет!

Постепенно успокоившись, она повернулась лицом к отцу, прижалась к его плечу, и из ее глаз вытекли две маленькие слезинки, после чего глаза снова стали сухими и отчужденными. Он молча замер над нею, обнимая. Наконец, она отстранилась, сухо сказала:

— Не тронь ее! Я сама решу, как поступить с нею! — минуту помолчала и добавила. — Ты все-таки убил его. Я так и предполагала. Но ведь ты обещал, что не тронешь его.

— Не верь ей, доченька! — вновь попытался оправдаться отец. — Все было совсем не так, как она здесь наговорила.

— Какая разница? — пожала она плечами и, отрешенная, пошла к двери, но у двери вдруг встрепенулась, посмотрела на охранников, с угрозой произнесла. — Если с нею что-нибудь случится, вы — трупы! — она хорошо знала своего отца и сказала это скорее для него, нежели для охранников, потому что понимала, в этих обстоятельствах Ольга могла не дожить до утра: отец всегда убирал ненужных свидетелей.

Ночь вошла в свои права, когда сон Хозяина потревожил посторонний шум. Он спал один в огромной спальной комнате. Ему снились кошмары. Вокруг рекой текла кровь. В ногах у него стоял Латаев, грозил ему пальцем и говорил, что приготовил ему сухое местечко возле себя. Кесков тоже приглашал к себе, говоря, что рядом с ним место удобнее. Убитые окровавленные охранники, свидетели убийств Андрона и Андрея, гурьбой кружили вокруг него и твердили одно слово: пора, пора, пора. Душа Хозяина стремилась вырваться из этого ужаса, но запутывалась все больше в ночном кошмаре, как в паутине. Шум раздался в дверях спальни. Хозяин вздрогнул, чувствуя, как весь вспотел от ночного ужаса и обрадовался, что это был сон. В темноте услышал едва уловимый щелчок выключателя. Свет ударил по глазам. Огромная люстра под потолком загорелась всеми цветами радуги. Хозяин ладонью прикрыл глаза. Когда открыл, увидел перед своей кроватью дочь. Удивился:

— Ты? Что-нибудь случилось?

— Случилось, папа! — сухо с надрывом ответила дочь.

Приподнявшись на локоть, он отбросил одеяло, открывая мощную голую грудь, увидел за спиной дочери четверых парней. Они, хмуро угнувшись, не смотрели ему в глаза. Предчувствуя неладное, он добавил металла в голос:

— Ну? В чем дело?

— В тебе, папа! — черство проговорила она.

И в эту минуту отец увидел за спиной дочери ее водителя. Того, который сбежал, когда Хозяин распорядился ликвидировать всех свидетелей убийства Латаева и Кескова. И отец все понял. Он только спросил у него:

— Это ты? Откуда?

— Это мой человек, папа, — сказала за водителя дочь. — Он приглядывал за тобой.

— Что? — задохнулся от возмущения отец. — Ты так с родным отцом!

— Точно так же, как родной отец со мной! — зло отрезала она.

Рывком Хозяин сел, хотел подняться с постели, но парни бросились к нему и прижали к матрацу. Краснея от натуги, он злобно выкрикнул:

— Прочь! Как смеете, ублюдки? Уничтожу! Руку поднимаете на своего хозяина!

— Это мои люди! — отрезала дочь.

— Охрана, ко мне! — прокричал он, безуспешно силясь вырваться.