Смертельное фрикасе. Убийство по лионскому рецепту - Ванесса Рубио-Барро

Через равные промежутки времени монотонный мужской голос с женскими интонациями бубнил в громкоговоритель вагона № 2: «Мы напоминаем, что бар нашего поезда предлагает вам широкий выбор продуктов… Готовые горячие блюда, горячие бутерброды с сыром и ветчиной, ризотто, разнообразные сандвичи, салаты, сочетающие в себе удовольствие и равновесие, десерты… а также богатый ассортимент горячих и прохладительных напитков!»

— Большое спасибо, Пако. Это мило. А что ты взял себе? Предполагаю, что рубца у них не оказалось?

— Нет, к несчастью! Пришлось удовлетвориться сандвичем в целлофане, — сообщил он, жуя два ломтя дряблого и сырого бескоркового хлеба с неопределенной прослойкой между ними.

Журналистка с сочувствием посмотрела, как он работает челюстями, и подождала, когда он с трудом проглотит кусок, чтобы завязать разговор.

— Пако, мне жаль насчет задержки, но я торопилась как могла… Боялась опоздать на поезд и хотела тебя предупредить… Но, честно говоря, я не думала, что все это затянется так надолго…

— По-моему, для прощания это было довольно быстро и даже довольно прохладно… Во всяком случае, то, что я смог увидеть. Однако нет ничего романтичнее вокзального перрона…

— Придется тебе кое-что объяснить. Я с самого утра беспрестанно думала. Прикидывала и так, и этак, перебирала все возможности и пришла к довольно мерзким выводам… Скорее к подозрениям, которые никак не идут у меня из головы. Может, я ошибаюсь. Впрочем, даже надеюсь на это. Но я не могла уехать из города, не поговорив об этом с Жаном-Филиппом. Поскольку он следит за расследованием этого дела, я подумала, что надо непременно ему сказать, куда меня завели мои умозаключения…

— Это… очень профессионально с твоей стороны! — сыронизировал Пако. — И до чего же ты додумалась?

— Я затеяла игру на сообразительность, а началось все за завтраком, когда мы вместе изучали список специй.

— И что дальше?

— Сначала мне было трудно признать свои выводы, но постепенно они превратились в очевидность, и этот след… эти специи привели меня к Сесиль.

— К сестре Тевене?

Фотогроф, не сумев скрыть потрясения, выбросил остатки своего сандвича в узкий металлический контейнер для мусора у своих ног.

— Погоди, не могу поверить… Мы точно говорим о Сесиль, у которой ужинали и смотрели футбольный матч?

Фотограф сделал глоток минеральной воды, чтобы утолить жажду и заодно смыть вкус рассола у себя во рту. Ветчина плохого качества, корнишон, в котором слишком много уксуса, накрахмаленный лист салата, майонез, напичканный ГМО, и все это между двумя ломтями полистирена: он уже сожалел, что попался на аппетитное фото, красовавшееся на буклете вагона-бара.

— Вот именно! Сегодня утром ты сказал кое-что, и это вывело меня на верный путь… Ты упомянул «коктейль». И тогда я взглянула на список специй под другим углом зрения. Ведь некоторые из них были помечены крестиками, что означало гораздо большее количество по сравнению с остальными. Значит, все дело было в пропорциях… И тут меня осенило. Сама не знаю, почему эта идея не пришла мне в голову раньше, ведь это же совершенно очевидно: такому типу смеси соответствует только рас эль ханут^[102]. По крайней мере тот, что продается в больших супермаркетах… Ведь есть же еще карри, другой набор специй… И вот тут я вспомнила о тажине Сесиль… В нем тоже, несомненно, присутствовали имбирь, тмин и шафран.

Пако был впечатлен, но оставался скептичным.

— Дедукция хорошая, но пока малость слабовато. Это не доказывает, что Сесиль и есть тот самый серийный убийца!

— Ты прав… Но научная полиция обнаружила и кое-какие добавочные элементы, следы пищевого крахмала, например. Однако среди овощей в тажине был…

— … картофель, — сказал Пако, вспоминая свой ужин.

— Точно! И еще нашлись растительные волокна. Думаю, они могли быть от кабачков или моркови… Да к тому же кровь животного происхождения…

— Ягненок!

— Все это было на одежде жертвы… Как и на брюках Сесиль после твоего идиотского выступления… когда ты решил изобразить из себя официанта.

Пако вспомнил сцену на кухне, свой преувеличенный энтузиазм, подогретый перспективой посмотреть матч, и сильное чувство стыда после инцидента, мрачный взгляд Сесиль, который он приписал приступу гнева или по меньшей мере разочарованию, поскольку ему удалось вышибить из ее рук фарфоровое блюдо, а она им наверняка дорожила.

— Значит, по-твоему, остатки соуса на брюках Сесиль испачкали одежду Шевриона, когда она его… убивала? Возможно, он отбивался…

— Возможно.

Пако все еще не был убежден и принялся за печенье в пакете, предложив его и Лоре. Та вежливо отказалась, сказав, что ей довольно чая.

— Я понимаю твои выводы насчет специй, но кое-что в твоей истории не клеится: Сесиль весь вечер провела с нами. Не могла же она быть в двух местах одновременно.

— Разумеется, ты прав, но тут есть одна деталь, которая меня насторожила. Ты не заметил ничего любопытного в ее десерте?

— Он был превосходен.

— Он был хорош, но она его отчасти подпортила: бисквитный слой из бельгийского коричного печенья оказался дряблым и влажным…

Поскольку на лице Пако явственно читалось непонимание, Лора уточнила свою мысль:

— Так не должно было получиться! Это может означать только одно: бисквит пропитывался кофейным муссом в течение нескольких часов.

— Я по-прежнему не понимаю, что это меняет.

— Вспомни: Сесиль попросила нас оставить ее в покое минут на пятнадцать, чтобы приготовить десерт. Именно в тот момент она должна была вынуть мусс из холодильника, наполнить им шоколадные полушария и положить туда пластинку коричного печенья…