Звезды-свидетели. Витамин любви - Анна Данилова

Глафира и вовсе почувствовала себя самозванкой на чужих поминках. Впору было уходить, как она вдруг услышала.

– Извините… – Валентина отстранила от себя Романа, выпрямилась, поправила волосы, как человек, из последних сил пытающийся взять себя в руки. – Извините, я же понимаю, что вы на работе и все те вопросы, что вы задаете, направлены в первую очередь на того, кто убил наших девочек… Вы же не сомневаетесь, что это убийство?

– И Мила, и ваша дочь Тамара погибли от адилина, яда, которым усыпляют животных в ветеринарных лечебницах. То есть яда, который при желании можно найти в городе… Этот яд был помещен в желтые капсулы из-под витамина С. Скажите, Валентина, вы случайно не видели у себя в доме подобные капсулы? Тамара ничего не говорила вам о витаминах?

– Нет, ничего такого не видела, ни о каких витаминах она не говорила. Вот если бы зимой, то да, при простуде мы постоянно пьем какие-то витамины. Но не аскорбинку, а другие, где целый комплекс… Я понятия не имею, где она могла раздобыть этот витамин… И что, Мила тоже отравлена адилином?

– Да. Может, они встретились, поговорили о витаминах и кто-то кому-то их дал? Или же им кто-то дал? Или Тамаре дали, а она поделилась с Милой… или наоборот: Миле дали, а она по-соседски поделилась с Тамарой… Они же девчонки, им что ни дай, какие-нибудь волшебные таблетки от прыщей или что-нибудь в этом духе…

– Постойте. Вы сказали – прыщей?

– Это я так, к примеру…

Губы Валентины затряслись.

– У Томочки было чистое белое личико, ни единого прыщика… У Милы – тоже. Правда, им обеим казалось, что они толстые, представляете? Это по сравнению с тощей Тинкой! Рома, – она повернулась к Роману, лицо ее при этом выражало страдание, – прошу тебя, принеси, пожалуйста, воды… Что-то в горле пересохло.

Роман с готовностью вскочил с места и быстрым шагом вышел из комнаты.

– Валентина, могу я спросить, кем вам приходится этот мужчина? – набралась наглости Глафира, представляя себе, как призрак Лизы показывает ей из угла кулак. – Брат? Родственник? Насколько нам известно, вы не замужем.

– Это мой коллега по работе, – немного растерялась она. – Хотя нет, не совсем так… Еще пару дней тому назад он был для меня лишь коллегой, но сегодня все изменилось… Моя личная жизнь, которая долгие годы не хотела налаживаться… Словом, я встретила человека, мы полюбили друг друга, и произошло это накануне смерти Томочки… Скажите, это что – плата за женское счастье? Неужели все женщины платят такую высокую цену?

– О, нет, что вы! – всплеснула руками Глафира. – Что вы говорите?! Просто такое трагическое стечение обстоятельств. Другое дело, что найти сейчас слова утешения просто невозможно. Да и нет таких слов…

Вернулся Роман со стаканом воды. Валентина благодарно кивнула головой, сделала несколько глотков.

– И все же, Валентина, вы не можете вспомнить какое-нибудь событие, какую-нибудь деталь, которая удивила бы вас… Может, Тамара рассказывала вам что-нибудь из жизни Милы? Или Тины?

– Подождите… дайте-ка вспомнить… Да, кое-что произошло. Не могу сказать, что это меня удивило. Ведь у Тины вечно какие-то проблемы… Так вот, не скажу, что это случилось недавно, но все равно, может, это и поможет… Между Тиной и Милой что-то произошло, возможно, конфликт… В начале февраля. Я очень хорошо помню этот вечер, потому что у меня получилось великолепное тесто… Вот прямо невероятно поднялось, и пирожки оказались на редкость вкусные. Знаете, мы же жили вдвоем, и так всегда хотелось, чтобы ну хоть кто-нибудь зашел, случайно, чтобы угостить… Но наступил вечер, так никто и не пришел. Я знала, что в тот день родители Милы в Москве, на юбилее друга Павла, и Мила оставалась одна. Вот я и сказала Томочке, чтобы она пошла к Миле, угостила ее пирожками. Знаете, это у нас обычное дело. Не могу сказать, чтобы мы дружили, нет, но так иногда по-соседски общались. К тому же наши девочки учились в одном классе… Так вот. Тома вышла с тарелкой с пирожками и очень быстро вернулась. Ну очень быстро. Я еще спросила, почему? Что, Милы не было дома? Она спокойно ответила, что все в порядке, Мила благодарит меня за пирожки… Она пошла в свою комнату, и я услышала, как она разговаривает с кем-то по телефону. Буквально несколько слов, которые мне показались довольно странными. Что-то про черепа.

– Что? – не поняла Глафира. – Какие черепа?

– Вот и я тоже не поняла. Черепа, говорит, о которых ты знаешь… Или что-то в таком духе. И еще услышала, как она сказала кому-то, что это точно он. Вот точно, говорит, это он у нее. Я же не могла зайти и спросить, о ком она разговаривает. Мало ли о… Разве могла я тогда предположить, что ее не станет?

– И что было потом?

– Ах, да… Потом Томе кто-то позвонил. И она повторила про черепа. Чуть позже вышла выносить мусорное ведро, и ее довольно долго не было. Я подошла к двери, чтобы окликнуть, мало ли что, вдруг в подъезде кто чужой или преступник какой… У меня тогда даже сердце застучало, я представила, что на Томочку напали… У нас подъезд вроде тихий, но всякое случается. И вдруг я слышу: «Не сходи с ума, Тина! Он этого не стоит. Прошу тебя, пойдем, иначе может случиться непоправимое… На улице холод и ветер… ты на самом деле можешь простудиться. А я-то дура какая? Зачем позвонила и рассказала? Теперь, если что и случится, я себя буду винить. Тина, пожалуйста, вставай!» Знаете, почему я запомнила? Потому что услышала про Тину. И поняла, что там, за дверью, Тина. Пришла к Томе поздно и, видимо, не решалась войти. Ну, потом, конечно, вошла, смущалась ужасно…

– Как вы сказали? «Он этого не стоит»?

– Ну да, что-то в этом роде. Подумала еще тогда, что, видимо, у Тины проблемы в личной жизни, кто-то ее бросил. Да и как не бросить, когда на ней пробы негде ставить… Ну вот. Пришла она. В тонкой курточке и легкой обуви. На улице – мороз и ветер. Погода – мерзейшая. Продрогла вся. Губы синие.

– Извините, повторите еще раз то, что вы сказали…

– Я сказала, что губы синие.

– Нет, раньше… Все, что вы услышали от Тамары.

– Сейчас… Вот. «Не сходи с ума, Тина! Он этого не стоит. Прошу, пойдем, иначе может случиться непоправимое… На улице холод, и ты можешь простудиться. А я-то дура какая? Зачем позвонила и рассказала? Теперь, если что и случится, то я себя буду винить». Кажется, так.

– Почему вы так хорошо запомнили эту фразу?

– Да потому, что сразу поняла, что Тамара позвонила Тине и что-то рассказала, и только поэтому Тина пришла… Хотя, может, я что-то и перепутала. Но про черепа точно слышала.

– Вы вот сказали, будто Тамаре кто-то позвонил. Вы слышали, как она говорит у себя в комнате по телефону.

– Я понимаю, что вы имеете в виду. Конечно, после тех слов Тамары, ну, о том, что она позвонила Тине, я думаю, может, это как раз ей…

– Хорошо. А потом?

– Тамара приготовила Тине горячую ванну, Тина же вся продрогла. Ну, они посидели на кухне, попили чай с пирожками. Знаете, у меня к Тине двоякое чувство. С одной стороны, мне бы не хотелось, чтобы моя дочь дружила с ней. Знаю, что и Ирина Казанцева, мама Милы, тоже не одобряла эту дружбу. Но, с другой стороны, мы, матери, понимали, в каких условиях живет девочка, как ей трудно.