Кот недовинченный - Анна и Сергей Литвиновы

Сестра Марта пересекла подвал – миряне последовали за ней. У торцевой стены, откуда лился солнечный свет, она снова достала связку ключей, выбрала нужный, вставила его в скважину – и через секунду распахнула перед гостями широкие ворота.

Зрелище, открывшееся перед путешественниками, заставило их обоих отшатнуться – даже тренированную парашютами Катю, даже заядлого сноубордиста Ленчика.

Утренние облака рассеялись, и простор, открывшийся перед ними, расстилался, казалось, на сотни километров. Бог знает где, далеко внизу, чернели поросшие хвойниками склоны. На склонах притулились одна-две игрушечные деревеньки. В низине пролетал крошечный вертолет. По склонам вилась, поднимаясь, та самая шоссейная дорога, по которой они мчались вчера вечером. Она выглядела отсюда не шире новогоднего серпантина, и по ней бежали машинки величиной с муравья. Серпантин дороги приводил к горному курорту, который сейчас они видели свысока, – нагромождение прилепившихся к скалам детских кубиков.

Выше городка начинался сплошной снеговой покров. По нему лезли вверх столбы и линейки подъемников. А на склонах уже можно было разглядеть крошечные точки – выехавших на утреннее катание горнолыжников.

Однако здесь, в горнем монастыре, Катя с Леней находились выше самой высокой станции канатной дороги. Между ними и конечным пунктом канатки простирался длинный – едва ли не километровый – крутой склон, весь покрытый девственно-белым, нетронутым снегом.

– Вам туда, – указала рукой вниз – на снег, на бездну – настоятельница.

– Да вы что?! – отшатнулась Катя. – Это же самоубийство!

– Идемте. – Аббатиса поманила их за собой.

Они отошли от края пропасти. Настоятельница выбрала новый ключ из своей бесконечной связки и отомкнула им еще одну неприметную дверь. Слава богу, она вела не в бездну.

– Прошу.

Все трое вошли в помещение, служившее чем-то вроде склада или сарая. Окон в нем не было вовсе, и, когда сестра Марта включила электрический свет, взору беглецов открылась удивительная картина. Сарай оказался полон различных предметов – но каких!.. Вот уж чего Ленчик не ожидал увидеть в католическом монастыре! Вдоль стены в специальных козлах помещались горные лыжи. Все – новенькие, самых известных фирм. Имелись даже три-четыре сноуборда.

– Боже! – от всей души воскликнул пораженный Ленчик. – Зачем монахиням такой прикид?!

– Мы здесь не только души спасаем, – с достоинством отвечала аббатиса, – но и бренные тела человеческие. Сестры помогают горноспасателям, и благодаря их ежедневному подвигу мы выручаем из снежного плена троих-четверых заблудших путников за сезон.

На секунду перед мысленным взором Ленчика возникла удивительная картина: монахини в рясах, в клобуках (или как там называются их головные уборы?) рассекают по склону на горных лыжах. Он не удержался, фыркнул – аббатиса строго глянула на него. Однако в следующий момент юноша заметил, что в углу сарая на железных крюках были развешаны комбинезоны. Рядом на полках стройными рядами лежали очки и шлемы.

Новая картина возникла в его воображении: юная монашка в шлеме, в обольстительно обтягивающем чресла горнолыжном костюме, находит в снегу туриста – вывихнувшего, скажем, ногу. Тот – вне себя от счастья. Он начинает с ней заигрывать, вольно шутить – она, изголодавшаяся по мужскому обществу, робко ему отвечает. Затем девушка снимает шлем, и турист оказывается поражен ее красотой, водопадом золотистых волос… Они тянутся друг к другу, поцелуй – и они сливаются прямо на снегу в жарких объятиях… Ленчик тряхнул головой и отогнал от себя видение в духе «Декамерона». По неконтролируемым фантазиям сразу стало понятно, что они с Юкико расстались уже целую вечность назад. «Эх, Юкико, Юкико! Увижу ли я тебя когда-нибудь!..»

Юноша окончательно вынырнул из мира сладких грез, когда оказалось, что аббатиса что-то втолковывает весьма напрягшейся Кате.

– …можете воспользоваться этим оборудованием. – Настоятельница плавным хлебосольным жестом обвела лыжи и комбинезоны. – Внизу, на курорте Сьерра-Невада, просто оставьте все у подъемника, и сестры потом заберут.

– А на этом – нельзя? – Ленчик ткнул большим пальцем на три стоявших у противоположной стены снегохода.

– Сожалею, но нет, – покачала головой настоятельница, – они все нуждаются в ремонте.

Взглянув на нее, Ленчику отчего-то захотелось вскричать, как Станиславскому на репетиции: «Не верю!» «Врешь! – подумал он. – Прекрасно они работают! Тебе их просто жалко!» Однако что он мог изменить! Пожалуй, начни он скандал – аббатиса их прямо в снег с обрыва выкинет, безо всяких лыж.

– А как же наши вещи? – возмутилась Катя. – Что, прикажете нам чемодан за собой на веревочке тащить?

– Мы перешлем ваши вещи, куда скажете. Разумеется, если вы оплатите доставку.

– Это нам в такую копеечку влетит! – воскликнула Катя.

– Моя задача, предписанная мне епископатом, – невозмутимо ответствовала аббатиса, – приумножить богатства обители, но отнюдь не растранжиривать их.

Катя переглянулась с Ленчиком: пожалуй, далее спорить с настоятельницей не имело смысла.

Юноша лишь жалобно спросил:

– А как же наша машина?

– Сестры сдадут ваш «Опель» в прокатную контору.

Делать было нечего, оставалось лишь выбрать себе оборудование по ноге и росту. Ленчик устремился к сноубордам. К его вящему изумлению, среди сноубордических ботинок нашлись одни сорок четвертого размера, оказавшиеся ему как раз в пору.

– Хотел бы я посмотреть на монахиню, – пробормотал он, – которая в таких ботинках рассекает.

– Это – нашего приходящего инструктора, – сочла нужным пояснить настоятельница и, как показалось юноше, слегка даже смешалась и покраснела.

Ленчик помог выбрать лыжи, палки и костюм Кате. Девушка нахмурилась.

– Бред какой-то! Я всего раза три на горных лыжах каталась…

– Ничего страшного, – успокоил ее заядлый сноубордист Ленчик. – Ты же любишь на беговых с горок летать. Здесь все то же самое.

– Что – то же самое? Сравнил! Горочки на Клязьме – или километр по целине!

– Тот же самый принцип, – начал инструктировать ее Леня. – Опускаешься на корточки, центр тяжести пониже, и вперед. Я поеду первым, буду тебе дорогу показывать. Держись за мной, только соблюдай дистанцию, чтобы тебя снежной пылью не засыпало. И немножко назад отклоняйся, когда будем по «пухляку» ехать…

– По «пухляку»? – подняла брови Катя.

– По свежему снегу, нетронутому. Или, как монашки любят говорить, «девственному».

Аббатиса метнула на Ленчика злобный взор, однако ничего не сказала.

Облачившись в горнолыжные комбинезоны поверх «гражданской» одежды и видя, что аббатиса неумолима, спутники испросили разрешения ненадолго подняться в обитель – нужно было взять из чемодана все самое необходимое, вроде зубных щеток.