Мордашка класса люкс - Татьяна Луганцева

Старые районы Москвы жили ожиданием момента, когда снесут ветхие дома и построят новые, современные, амбициозные здания. Пятиэтажные, серенькие домики, постройки времен Хрущева, ютились среди старых, уродливых тополей и вмещали в свои дворы кричащих детей, играющих на одиноко стоящих горках и сломанных качелях. Бабульки в старомодных одеждах и платках, завязанных под подбородком, сидели на собственноручно покрашенных лавках и «чесали языками». Дворовые кошки как-то сосуществовали с прикормленными всем двором псами. Развешанное на веревках между деревьями постельное белье поражало свежестью и чистотой. Вороны вили гнезда на тополях выше жилища человека и сверху посматривали на ходящих вразвалочку голубей. Древняя бабулька в вязаной кофте цвета асфальта с вытянутыми карманами, широкой в складку коричневой юбке, стоптанных тапках и белоснежном платочке вошла в один из таких двориков. Она еле передвигала своими худыми, искривленными временем ногами, спина тоже была согнута, будто мост через речку. Из-под косынки выбивались серые волосы, а лицо было исчерчено сеткой глубоких морщин. Она посмотрела слезящимися глазами на двух беседующих ровесниц и прошамкала:

– Можно присесть? Ноги уже совсем не держат…

– Конечно, – подвинулась одна из старушек, – издалека?

– Да с другого края Москвы, – охотно вступила в разговор подошедшая бабулька.

– Какими судьбами у нас здесь?

– Да вот сын хочет квартиру купить в этом доме, приехала посмотреть… Как, ничего район-то?

– Ничего, ничего, спокойный район, хороший. Продуктовых магазинов два рядом, супермаркет «Пятерочка», хлебный, дешевые крупы, – сказала пожилая дама в розовом вязаном берете.

– Зато социальный отдел далеко, – пожаловалась другая женщина в темном платке, – ездить приходится за субсидиями одну остановку на метро, а потом на троллейбусе. А что, именно здесь надумали покупать квартиру?

– Поближе к сыну, а то со мной часто плохо бывает. То давление, то на ноги встать не могу, совсем не ходят, а живу у черта на рогах. Сыночку-то несподручно все время мотаться ко мне, он у меня работает, уважаемый человек, а я как обуза. А так буду поближе к ним жить, и сынок заскочит, когда и внучка, а может, и невестка придет.

– Хорошие отношения с невесткой-то? – поинтересовалась дама в берете.

– Да… – махнула рукой бабулька.

– Часто так бывает, вмешиваемся в дела молодых себе же во вред, ум только к старости приходит, – сказала женщина в платке и протянула прибывшей собеседнице пакетик с семечками. – Угощайтесь.

– Вот спасибо! Только не могу я, – схватилась она за челюсти, – зубья-то болят. Сын аккурат два года назад водил меня к доктору, челюсти вставили, и все неудобно мне было, переделывали раз пять. Потом только я узнала, что за все эти переделки сынок-то деньги платил.

– Вот сволочи! Сейчас только деньги и дерут, – согласились с ней бабульки.

– Вот тогда я и сказала сыну, что все хорошо у меня только для того, чтобы эти кровососы перестали деньги из него сосать. Они же ему не сыплются просто так, как манна небесная.

– Да, жизнь сейчас тяжелая, детям нашим ой как нелегко, – согласились все, – а в какую же квартиру вы въезжаете? Вроде у нас никто не уехал, никто не помер…

– Толком сама не помню, но соседкой моей будет молодая девушка, рыжая такая, медсестрица…

– А! Яна! Ну да, Яна – медсестра! Постой, так это что же, Кузьмич съезжает, что ли? – удивилась женщина в темном платке.

– Да нет, куда ему?! Соседи же бывают и сверху, и снизу! Скорее Шмелевы уезжают к дочери в Америку, все-таки дождались… Хорошие люди, воспитанные…

– А эта Яна, ну, соседка моя будущая, ничего девица? Сами понимаете, не хотелось бы, чтобы за стеной музыка всю ночь или компании какие, – обеспокоилась прибывшая бабулька.

– Яна-то? Хорошая девушка, – задумалась женщина в темном платке, – из современных, конечно. Может, и не того образа жизни, какому нас отцы учили, но все равно неплохая. Когда Клавдии из шестой квартиры было плохо с сердцем, Яна к ней бесплатно ходила, уколы делала, все-таки медичка. Так что вам даже повезло, если со здоровьем проблемы, ваш сын сможет всегда с ней договориться, за небольшую плату она и за вами присмотрит. Я знаю, раньше она так работала в качестве сиделки, деньги зарабатывала. Ох, нелегок труд с нами, стариками, с ворчливыми да обездвиженными. А коли красится Яна ярко да юбки носит слишком короткие, так это мода сейчас такая, да ее личное дело.

– Ой, не скажи, – покачала головой вторая старушка, – ты вспомнила, какие времена! Сейчас вряд ли Яна будет ходить по квартирам старикам уколы делать. Любовник у нее богатый объявился, вот что! Сама лично видела. Представительный такой, на машине, на такой большой иномарке ездит, мне сын сказал, что жуть какой дорогой.

– Повезло девчонке, не будет больше таскаться с непонятными типами, нет, не волнуйся, компании к ней больше не ходят, – вторила бабушка в темном платке, – она встретила богатого и надежного человека.

– Ну не скажи. Мне кажется, ее ухажер из этих, «новых русских», наверное, связан с криминалом. Меня ведь даже милиция расспрашивала об Яне, не иначе, как ее ухажером интересовались.

– Надо же, – покачали головой собеседницы.

– А что вы сказали о ней милиции? – спросила вновь прибывшая старушка.