Бесспорное правосудие - Филлис Дороти Джеймс

Местоположение и вид агентства мисс Элкингтон на небольшой, в стороне от Винсент-сквер, улочке, застроенной аккуратными домиками начала восемнадцатого века, были настолько нехарактерны для такого рода организаций, что если бы не блестящая медная табличка с названием агентства над двумя кнопками, Кейт могла бы подумать, что им дали неверный адрес. Они с Пирсом прошли пешком полмили по оживленному уличному рынку Страттон-Граунд. Ряды пестрых ситцевых рубашек и платьиц, переливающиеся всеми цветами груды вымытых фруктов и овощей, запах еды и кофе, шумное деловое общение жителей этого лондонского района – все это настроило Пирса на позитивный лад. Он напевал себе под нос какую-то замысловатую, смутно знакомую Кейт ме-лодию.

– Что это такое? Из субботней программы в Ковент-Гарден? – спросила Кейт.

– Нет, из утренней – по «Классик FM». – Пирс возобновил пение, потом сказал: – Я с интересом жду предстоящего интервью. И возлагаю большие надежды на мисс Элкингтон. Прежде всего удивительно, что она существует. Вы-то думаете, что настоящая мисс Элкингтон[25] умерла в 1890 году, а «Элкингтон» – всего лишь скучное агентство по найму прислуги, использующее известное имя. Ну, из таких местечек – застекленный вход, убогая улочка, унылая регистраторша в полном подчинении у неудачливых владельцев агентства, куда иногда забредает какая-нибудь мрачная экономка в поисках работы у богатого вдовца – но чтобы без родственников.

– С твоим воображением не в полиции работать, а романы писать.

Над верхним звонком было написано: «Дом», над нижним – «Офис». Пирс нажал нижний, и дверь почти сразу отворилась. Улыбчивая, стриженная «под мальчика» молодая женщина в полосатом свитере и короткой черной юбке приветливо расшаркалась у входа и, приглашая войти, чуть не заключила Пирса в объятия.

– Не предъявляйте удостоверения. Ведь полицейские всегда так делают? Должно быть, это очень утомительно. Мы знаем, кто вы. Мисс Элкингтон вас ожидает. Она всегда слышит звонок и спустится вниз, как только сможет. Присаживайтесь. Хотите кофе? Или чай? У нас есть «Дарджилинг», «Эрл Грей» и травяной. Не хотите? Ну, тогда я с вашего разрешения продолжу работать с письмами. В вашем расследовании от меня все равно никакого толку. Я здесь временный секретарь, работаю всего две недели. Занятное местечко, но мисс Элкингтон ничего, если не предъявлять больших требований. О, простите, я забыла представиться. Меня зовут Игер. Элис Игер. Игер – по фамилии и по характеру[26].

Мисс Игер, словно стараясь подтвердить свою фамилию, уселась за пишущую машинку и стала колотить по клавишам с таким рвением, что уже этим доказала хотя бы одни свои способности.

В прошлом офис с выкрашенными в светло-зеленый цвет стенами был явно гостиной. Карниз и розетка на потолке выглядели подлинными. Встроенные книжные шкафы располагались по обеим сторонам элегантного камина, в котором газовые языки пламени лизали фальшивые угли. Дубовый пол покрывали два выцветших ковра. Мебели было мало. Справа от двери стояли два железных шкафа с четырьмя ящиками для документов. Кроме письменного стола и стула мисс Элкингтон, а также столика машинистки, в комнате были два кресла и диван у стены. На него и сели молодые люди. Самой нелепой частью убранства комнаты были картины – развешанные в рамках морские виды на оригинальных постерах 1930-х годов: энергичный рыбак в кепке и высоких резиновых сапогах бредет по морскому берегу в бодрящем воздухе Скегнесса; туристы в шортах и с рюкзаками за спиной, отталкиваясь от песчаника тростями, направляются к живописным скалам Корнуолла; паровозы с пыхтением ползут по идеализированному пейзажу лоскутных полей. Кейт не могла вспомнить, когда в последний раз видела подобные постеры, но они ей что-то смутно напоминали. Возможно, подумала она, в школе их водили на выставку, посвященную жизни и искусству тридцатых годов. Глядя на эти картинки, она погружалась в далекое, неизвестное и непостижимое время, которое казалось ей удивительно уютным и вызывающим ностальгию.

Ровно через пять минут дверь открылась, и в комнату быстрыми шагами вошла мисс Элкингтон. При ее появлении полицейские встали и продолжали стоять, пока она изучала их удостоверения и всматривалась в лицо каждого, как бы проверяя, не обманывают ли ее. Затем она жестом пригласила их вновь занять места на диване, а сама села на стул.

Ее внешность была чуть старомодной, как и сама комната. Высокая, худощавая и слегка нелепая, она словно специально подобрала одежду, подчеркивающую ее немалый рост. Узкая, желтовато-коричневая юбка из тонкой шерсти почти прикрывала лодыжки, поверх блузки «под горлышко» был надет в той же цветовой гамме шелковый кардиган. Узкие, длинные, несколько заостренные туфли на ремешках были тщательно начищены. А прическа еще больше усиливала впечатление, что она оделась, чтобы воплотить, а может, и прославить менее жесткий век. Над представлявшим почти идеальный овал лицом с широко расставленными серыми глазами волосы, разделенные на прямой пробор, были замысловато уложены тугими косичками вокруг каждого уха. Элис Игер, покончив с текущей работой, не сводила глаз с машинки. Вынув конверт из правого ящика стола, мисс Элкингтон протянула его машинистке со словами: