Третья пуля - Стивен Хантер

Затем Суэггер сменил тему на здание «Дал-Текса».

— Всё ещё думаешь о «Дал-Тексе»? Углы там те же самые, но это большое общественное здание, и в нём везде было полно людей. Невозможно поверить, что кто-то набрался наглости войти и выйти. Да и полиция перекрыла его через три минуты после убийства. Снайпер, входящий и выходящий через парадный вход как раз на место преступления — и никто не заметил его? Не понимаю, как такое могло произойти.

— Ты верное слово подобрал. Наглые. Я думаю, что эти ребята были самыми лучшими профессионалами, не совершающими ошибок и со стальными нервами.

— Убийцы-мафиози? Эту тропу протаптывают снова и снова, но всё сваливается в безумие.

— Я не говорил, что это мафия. На самом деле я ещё не знаю, кто это был, так что над этим ещё подумаю. Но если я пойму — «как», тогда заодно и узнаю «кто».

Выяснилось, что смыслом разговора было желание Джека получить помощь Ричарда в поисках стариков, которые помнили «Дал-Текс» в прошлом, а Джек разовьёт мысль о том, что войти и выйти было возможно. Он взял с Ричарда клятву хранить секрет от сообщества, поскольку являлся единственным обладателем важной интеллектуальной собственности.

Ричард ответил, что поищет возможности, но скрытно: Джек пояснил, что из-за важности его интеллектуальной собственности он боится преждевременной огласки и похищения идеи из-под носа и сказал, что свяжется с Ричардом через пару дней, добавив, что раз Ричард не знает, где он остановился, то и не сможет его выдать, если вдруг Ричарда схватят и будут пытать.

«Хаха… не очень смешно»— подумалось Ричарду, но, будучи воспитанным человеком, он тоже посмеялся.

— Итак, — сказал Ник, — начальный контакт установлен. А мы тем временем ещё раз перерыли Ричарда Монка. Я поручил Джеффу Нилу, компьютерному гению, поискать как следует. Он лучший, и если уж он не нашёл— то и искать нечего либо оно было закопано суперпрофессионалами, так что даже на глубоком уровне мы ещё раз пришли к выводу: Монк чист. Всё то же, что и раньше: окончил Браун, двадцать лет в команде уголовных расследований армии США, главным образом в Европе. Отличное дело.

— Он ушёл в отставку майором, — сказал Боб. — Что ж тут отличного? Обосрался где-нибудь?

— Джефф добыл его дело. Все записи отличные, как на подбор — даже если между строк читать. Дело в том, что после одиннадцатого сентября все отделы военной разведки были облеплены карьеристами, которые увидели в случившемся способ быстро пролезть наверх, но самим фактом своего появления они затруднили продвижение остальным. Да и вдобавок Монк служил в Европе, был специалистом по тому региону и никто не хотел переводить его в Багдад. В записях содержатся многочисленные просьбы о переводе, но его не отпускали потому, что он был слишком хорош и в итоге опрокинули как раз потому, что он был лучше других.

— Похоже на обычное служебное дерьмо, — хмыкнул Боб.

— Так что он остался в Германии, пока карьеристы, поехавшие в песочницу,[169]вытрясали оттуда все повышения и подполковником так и не стал. А когда вышел в отставку после двадцати лет, то поехал в Вашингтон и нашёл возможности связаться с левацким фондом, который хорошо ему платит и для которого он работает в Далласе. Кроме этого мы ничего не нашли, разве что коллекцию японского порно и отпуска в Бангкоке.

— Если так пойдёт, — ответил Суэггер, — я тоже в Бангкок поеду.

Это нелёгкая часть. Я знал, что доберусь до неё когда-нибудь — вот и ей пришло время. Простите, водки хлебну… иной раз колом идёт. Как я её зову — Водка.

Вот, так лучше. Бедный Лон… Трагическая фигура посреди всего произошедшего. Стыдно было даже смотреть на случившееся — едва ли не стыднее, нежели самому быть виновным во всём. Ему столь многое было дано и всё это так безжалостно отобрано… но он героически перенёс испытание, не пав духом и продолжая делать всё возможное. Тогда-то я и использовал его, официально сделав чудовищем. Прошли годы, но он так и не предал меня, не покинул, не сетовал и не нарушал своей клятвы, пребывая в одиночестве. Тогда я снова использовал этого благородного человека, и в этот раз его убили из-за меня. По крайней мере, он умер так, что и поверить не мог в возможность этого: испытывая восторг от охоты на человека, с винтовкой в руках.

Как бы там ни было, для отчёта: Лон Скотт был моим двоюродным братом по женской линии, наши матери были сёстрами. Семья Данн, давние богатеи — наверное, даже более давние, нежели моя семья. Его мать вышла замуж за человека много богаче себя: Джека Скотта, техасского нефтяника, имевшего фермы в Коннектикуте, охотника на крупного зверя, стрелка-чемпиона, авиатора, военного лётчика-героя (пятьдесят вылетов на В-24, включая кошмар Плоешти)[170]и отца, парализовавшего своего сына.

Лон был прирождённым героем, подтвердив этот статус ещё в юности тем, что в Британской Восточной Африке застрелил раненого льва, бросившегося на них с отцом и ещё одним профессиональным охотником. У него была отменная реакция и, когда зверь прыгнул из зарослей травы с расстояния в пятнадцать ярдов, Лон быстрее двух взрослых всадил в него дуплет Нитроэкспресса.470[171]и был сбит с ног уже мёртвым львом. В характере Лона было никогда не упоминать и не описывать эту историю (хоть он и был прекрасным писателем: возьмите хотя бы его «Африканскую охоту в пятидесятых», насколько мне известно, недавно переизданную), сохранившуюся лишь благодаря тем, кому он сам рассказал. Всё это сделало последовавшую трагедию ещё более ужасной.

Он был рождён для богатства и винтовок. С первым он был скромен, не выставлялся напоказ и не кичился, почитая семью и её истоки. Второе же стало его жизнью — думаю, эту склонность он унаследовал от отца, но был в нём ещё и оружейный гений, не зависящий от класса, расы или экономических обстоятельств, угасающий и пробуждающийся где-то раз в поколение. Полагаю, был такой у великих стрелков Запада — как минимум, у двух третей лихих людей, подобных Клайду Бэрроу[172]или Красавчику Флойду,[173]у нескольких великих законоборцев. Есть такой и у великих снайперов, а также у некоторых знаменитых охотников. У Лона он точно был.