Самозванка - Лайза Джексон

Энтони театрально воздел руки к потолку.

– Я хочу очистить имя Полидори от грязных подозрений. И если вы действительно Ланден, я с удовольствием помогу вам.

На Одри весь этот спектакль не произвел большого впечатления. Она молчала. Наконец Энтони спросил:

– Дэнверсы, естественно, не готовы признать вас своей единокровной сестрой?

– Они немного сомневаются, – уклончиво ответила Одри. Марио не сдержал смешок.

– Еще бы!

Недовольный несдержанностью сына, Энтони сказал:

– Конечно, мне неизвестно ваше материальное положение, но хочу обратить ваше внимание, что Дэнверсы необыкновенно богаты и влиятельны. Если они объявят вам войну, а поверьте мне, именно это они и сделают, они будут драться, как дикие звери, они вцепятся в вас зубами и когтями. Вам просто необходима помощь, и мы готовы вам ее оказать.

– Вы хотите мне помочь? – переспросила Одри, не уверенная, что правильно поняла.

– Да, именно так.

Марио откинулся в кресле и задумчиво рассматривал ее из-под полуопущенных ресниц.

– Наша семья тоже обладает весом в этом городе, – продолжал Энтони. – Думаю, что наши юристы – лучшие в Портленде. Если вам понадобится юридическая помощь или кредит...

Одри почувствовала себя так, словно ее вербует вражеская разведка. Она насторожилась.

– Мне кажется, что это не очень хорошая мысль.

– Но вы хотите доказать, что вы Ланден, или нет? – Его темные глаза холодно блеснули.

– Конечно, хочу.

– Тогда вы должны принять мое предложение. Это самое меньшее, что я могу сделать, чтобы исправить несправедливость по отношению к моей семье и к вам.

Одри решила отказаться. Хотя и отец и сын Полидори изо всех сил пытались ей понравиться, девушка чувствовала, что они стремятся поставить ее в такое положение, чтобы она оказалась у них в вечном неоплатном долгу. Однако Одри понимала, что отказываться нельзя. Пока нельзя. Она знала, что терпение – это добродетель, хотя часто оно дается с большим трудом. Кроме того, в ее положении нельзя было отвергать никакую помощь. Ей требовались союзники в ее поисках, любые союзники, которых она могла заполучить.

– Вы очень добры ко мне.

– Значит, мы договорились.

– Не совсем. – Она поболтала вино в бокале. – Видите ли, многие члены семьи до сих пор думают, что вы стоите за похищением Ланден.

Некоторое время Полидори молча изучал отражение пламени свечей в своем бокале. Наконец он сделал большой глоток и напыщенно сказал:

– Подозрение, что я участвовал в похищении девочки, это одновременно проклятие моего существования и самое большое удовольствие моей жизни.

Он немного помолчал, довольный своим красноречием.

– Впрочем, когда-то в этом не было ничего приятного. В дом постоянно приходили полицейские. И худший из них – Джек Логан. Но через некоторое время меня стало забавлять, что Дэнверсы считают меня таким могущественным и верят, что я мог организовать похищение под самым их носом. – В его темных глазах блеснула ненависть.

Одри стало не по себе. Ходили слухи, может быть, с подачи самих Дэнверсов, что Полидори связан с организованной преступностью Портленда. Но она решила, что ни этот человек, ни его репутация не запугают ее.

– Так это сделали вы? – спросила она напрямик. Энтони деликатно откашлялся.

– Я скажу вам правду, мисс Нэш. Я жалею, что мне в голову не пришла эта идея. Конечно, я не причинил бы вреда девочке, но с удовольствием смотрел бы, как Уитт корчится в муках. Это было бы, как бы это сказать, забавно, не могу подобрать лучшего слова. Не забудьте, что за убийством моего отца стоял старый Джулиус Дэнверс.

– Но смерть Стефано не имеет никакого отношения к Уитту.

Энтони откинулся в кресле, не выпуская из рук бокала.

– Дети должны платить за грехи отцов.

Одри заметила, что при этих словах старшего Полидори , Марио изменился в лице. На секунду их глаза встретились, затем он перевел взгляд на реку.

– Из-за этого пришлось умереть Роберту Дэнверсу? – спросила Одри.

Улыбка Энтони увяла.

– Старший сын Джулиуса погиб из-за несчастного случая с его яхтой, насколько я знаю.

– Некоторые думают, что этот несчастный случай организовали вы.

– Люди любят сочинять небылицы.

Одри не отступала.

– У Джулиуса было три сына. И только одни из них – Уитт – выжил.

Тяжело вздохнув, Энтони сказал:

– Второй сын Джулиуса, Пит, был убит на войне. – Он нахмурился. – И я тоже не имею к этому никакого отношения. Я уверен, что Дэнверсы готовы обвинить меня в сотрудничестве с Гитлером и Муссолини, но я не нанимал нацистов, чтобы они сбили самолет Пита. И не имею никакого отношения к случаю с яхтой. Я слышал, что Роберт сильно пил и налетел на скалу. Это трагедия. Но в ней виноват только случай.

– Но в результате из наследников Джулиуса в живых остался только Уитт.

– Совершенно верно. Но если бы я обладал такими возможностями и подстроил эти смерти, зачем мне оставлять в живых Уитта?

Одри подумала и решила сыграть ва-банк.

– Может быть, вы хотели наказать его по-другому. Предпочли, чтобы он страдал. С Уиттом вас связывала личная вражда. Мстить можно по-разному. Вполне вероятно, что вы предпочитали причинить боль живому.

Одри не сказала вслух о связи Энтони и первой жены Уитта, Юнис, но всем было понятно, что она имеет в виду. На губах Энтони заиграла жестокая самодовольная улыбка.

– Вы, видимо, полагаете, что я местный дон Корлеоне? – спросил он, обменявшись взглядом с сыном.

– Я ничего не знаю о вас, – не смутилась Одри. – На самом деле я думаю, что мне не следовало сюда приходить.

– Почему же?

Наклонившись к нему, Одри сказала:

– Видите ли, мистер Полидори...

– Прошу вас, называйте меня Энтони. – Он улыбнулся, блеснув золотыми зубами. – Ведь мы все здесь друзья, не так ли?

Одри сделала вид, что не заметила иронии, и искренне продолжала:

– Полагаю, что вы захотите получить конфиденциальную информацию о семье Дэнверс, чтобы использовать ее в своих целях.

– Вы не доверяете мне.

– Я же сказала, я вас совсем не знаю. Энтони снова улыбнулся в ответ.

– Все эти истории о вражде Дэнверсов и Полидори сильно преувеличены, – вмешался Марио. И снова его темные глаза поймали ее взгляд, пытаясь заглянуть в душу. – Я не собираюсь отрицать, что когда-то наши семьи враждовали и было много неприятных инцидентов, но все это в прошлом.