Врата изменников - Энн Перри

Он принял решение сам опросить сотрудников министерства, начав с генерала Энстратера, для чего ему пришлось пройтись по клубам, где тот обычно бывал. Наконец Питт нашел его в читальне третьего из них. Вернее, ему сказал об этом официант клуба. Сам Томас, не будучи членом, не был допущен в святая святых английской аристократии.

– Будьте добры, спросите у генерала Энстратера, не уделит ли он мне пару минут своего времени, – вежливо попросил суперинтендант, испытывая раздражение за необходимость унижаться. Здесь он не имел никаких прав требовать, ссылаясь на свой полицейский чин, и это злило его больше всего.

– Хорошо, сэр, я спрошу его, – невозмутимо согласился официант. – О ком ему доложить?

– Суперинтендант Питт с Боу-стрит. – Томас вручил ему свою визитную карточку.

– Хорошо, сэр, я передам ему.

Оставив полицейского стоять в огромном холле, официант, положив карточку на серебряный поднос, поднялся по лестнице в библиотеку.

Питт окинул взглядом стены и ряд мраморных бюстов полководцев Англии: Мальборо, Веллингтон, Мур, Вулф, Гастингс, Клайв, Гордон и еще двое, которых он не знал. С удивлением он подумал, что среди них нет Кромвеля. Над дверью висели гербы Ричарда Львиное Сердце и Генриха V. На стене Томас увидел потемневшее полотно – погребение генерала Мура в Коруне, а напротив – битву при Ватерлоо. Воинские знамена более позднего периода нашли свое место под высоким куполом потолка, напоминая о сражениях при Инкермане, Альме и Балаклаве.

Генерал Энстратер спустился по лестнице – розовощекий, с серебряными бакенбардами, с застывшей прямой спиной, старой выправки военный.

– Добрый день, сэр. Чем могу служить? – почти повелительно произнес он. – Должно быть, что-то очень срочное, если вам пришлось потревожить меня даже в клубе.

– Не очень срочное, генерал, но, мне кажется, весьма важное, – почтительно подтвердил Томас. – Если бы я мог получить эту информацию, не тревожа вас, я бы никогда не осмелился на этот визит.

– Да, да, возможно… Ну так что же это, мистер… э-э-э… суперинтендант? Если это не минутное дело, то мы с вами не можем стоять здесь, в холле, как пара официантов. Давайте пройдем в комнату для гостей.

Он указал большой красной рукой на ряд дверей. Питт послушно последовал за ним в одну из них.

В гостиной, куда они пришли, стояли чрезвычайно удобные кресла, но портреты на стенах и вся обстановка недвусмысленно напоминали гостям о военной славе и достоинствах членов клуба и полном ничтожестве каких-то штафирок, допускаемых сюда разве что в исключительных случаях.

Генерал указал гостю на кресло и, когда тот сел, сам опустился в другое, стоящее напротив, немного подавшись вперед и скрестив ноги.

– Итак, что же привело вас сюда?

Питт немного подумал, прежде чем начать.

– Смерть сэра Артура Десмонда, – наконец решил он прямо, без обиняков, сказать о цели визита. Заметив, как застыло лицо генерала, он тем не менее продолжил: – Были проведены некоторые предварительные опросы в ходе следствия, однако я хочу знать все факты, чтобы опровергнуть и снять все порочащие предположения о нем, которые могут быть высказаны.

– Кем? Какие предположения? – немедленно потребовал ответа Энстратер. – Объяснитесь, сэр. Это весьма прискорбный случай.

– Согласен, сэр, – ответил Томас. – Тем более что ходят слухи о потере рассудка, самоубийстве или, еще хуже, убийстве.

– Боже милостивый. – Старый военный был потрясен, хотя лицо его не изменилось, и ничто не говорило о том, что он потерял свою прежнюю убежденность. Лишь глаза у него потемнели. – Это скандал! Кто посмел распускать такие слухи? Я требую ответа, сэр!

– Пока это лишь предположения, генерал, – заверил его Питт, лукавя. – Я должен иметь возможность решительно опровергнуть всякие домыслы, откуда бы они ни исходили.

– Это чудовищно! Кому нужно было убивать Десмонда? Я не встречал человека порядочнее!

– Я тоже так полагал до последнего времени, – сказал Томас, вложив в свои слова больше уверенности, чем он чувствовал на самом деле. Неприятный холодок страха заставил его призадуматься: что, если искреннее возмущение Энстратера заставит его сболтнуть лишнее? Это дойдет до ушей Фарнсуорта, и тогда Питту могут грозить серьезные неприятности. Возможно, он сгустил краски и вместо пользы причинил вред.

Но уже поздно было идти на попятный.

– Что ж… – осторожно начал генерал. – Да, между прочим… – Тут он повторил все, что говорил на предварительном дознании. – Это все, что я сказал тогда, и, в какой-то степени, это правда.

– Это меня и беспокоит, – быстро заметил Питт, опять чувствуя прочную почву под ногами. – Насколько странным вам показалось его поведение, сэр? Вы были сдержанны и осторожны на допросе, как и положено другу, когда тот говорит о близком ему человеке в присутствии посторонних. Но наша беседа носит приватный характер, это совсем другое дело.

– Что ж… Даже не знаю, что сказать, сэр. – Генерал Энстратер был растерян.

– Вы утверждали, что сэр Артур в последнее время казался рассеянным и был чем-то обеспокоен, – настаивал суперинтендант. – Вы могли бы привести примеры этого?

– Я… э-э-э… Разве такие вещи запоминаются? Мы всегда снисходительны к недостаткам друзей. Никто не пытается их запоминать.

– Вы не можете вспомнить ни одного случая? – Томас все еще надеялся. И хотя эта надежда еле теплилась, он решил не отступать: слишком уж это было для него важно.

– Это, видите ли, скорее впечатление, чем что-либо конкретное, что можно было бы зафиксировать как факт. – Казалось, что Энстратер искренне страдает.

Вдруг Питт подумал, что генерал ему врет. По сути, он ничего не знает, а лишь повторяет то, что велели ему говорить члены «Узкого круга».

– Когда вы в последний раз видели сэра Артура? – спросил Томас вежливо и тихо, не сводя глаз с собеседника. Тот смутился. Однако суперинтендант решил не давить на него. Нет смысла наживать врага, иначе он едва ли что-нибудь от него узнает.

– А… – Энстратер покраснел. – Не помню. Все эти события как-то перемешались в моей памяти. Но я точно помню обед с ним за три недели до его смерти. Бедняга. – Голос генерала стал уверенным. Он снова воспрянул духом, ибо теперь говорил о том, что знал. – Мне показалось тогда, что он очень изменился. Говорил что-то маловразумительное об Африке…

– Маловразумительное? – перебил его Питт. – Вы хотите сказать, что его речь была сбивчивой и малопонятной?

– Нет, нет, ни в коем случае. Ничего такого я не заметил. Я просто хочу сказать, что он все время возвращался к разговору об Африке, даже когда мы все беседовали уже о другом.

– Короче, он вам надоедал?

Энстратер удивленно посмотрел на полицейского.

– Пожалуй, да. Он не мог оставить в покое эту тему. Выдвинул ряд обвинений, совершенно несправедливых… ничем не обоснованных, разумеется.