Пепел стихий - Элис Клер

* * *

Он нанес визит вежливости общине в Хокенли за две недели до Рождества.

Сестра Марта вышла, чтобы забрать его коня, брат Майкл, перестав подметать, поднял голову и перекинулся с ним парой слов, брат Савл, издалека заприметив Жосса, побежал навстречу и крепко, с удовольствием пожал ему руку.

Пересекая внутренний двор и направляясь к комнате аббатисы, Жосс с радостью подумал, что здесь все выглядит так, словно он никуда и не уезжал.

Аббатиса тоже тепло поприветствовала его. Она расспросила, что рыцарь делал все это время, и внимательно выслушала рассказ о семье в Аквине и возвращении в Новый Уинноулендз. Жосс, в свою очередь, спросил ее, как обстоят дела в общине Хокенли, и она уверила его, что все идет хорошо.

После недолгой паузы он спросил:

— Эсиллт все еще здесь?

Аббатиса улыбнулась.

— Да. Я ожидала, что вы об этом спросите.

— Могу я увидеть ее?

— Конечно. Вы знаете, где ее найти.

* * *

Когда Жосс подходил к двери дома для престарелых, он услышал пение Эсиллт.

«Что ж, — подумал он, — значит, девушка вновь повеселела».

Он вошел, поспешно закрыв за собой дверь, — дул пронизывающий западный ветер — и увидел в дальнем конце просторной комнаты сестру Эмануэль, склоненную над пациентом, который вдыхал пары какого-то горячего снадобья из широкой низкой чаши. Эсиллт складывала чистые покрывала.

Она подняла глаза и заметила рыцаря.

Улыбка медленно преобразила ее лицо, когда Эсиллт, положив выстиранные вещи, подошла и поздоровалась с ним.

— Я обещал, что приду, — мягко сказал Жосс.

— Так и есть, — согласилась она. — Я знала, что однажды вы придете.

Взяв рыцаря за руку, она повела его по комнате, представляя пожилым людям и останавливаясь для беседы возле тех подопечных, кто был достаточно бодр, чтобы поговорить с незнакомцем, и проходя мимо тех, кто мог лишь кивнуть. Одна старая монахиня с добрым лицом, чьи сияющие голубые глаза, казалось, не пропускали ни малейшей детали, взяла руку Эсиллт, сжала ее и, лаская девушку взглядом, сказала Жоссу:

— Она наша радость, эта девушка. Она нежна с нами, как мать. Разве удивительно, что мы любим ее?

Вспыхнув, Эсиллт наклонилась, поцеловала пожелтевшую, в глубоких морщинах, щеку старой женщины и пробормотала что-то похожее на «О, что вы!»

Когда Жосс и Эсиллт закончили обход, они подошли к двери и остановились.

— Значит, ты решила остаться, — проговорил он.

— Да.

— Хорошее решение, Эсиллт.

— Пока, — поспешно добавила она.

— Только пока?

Девушка подняла голову, и рыцарь заглянул в ее ясные глаза. В какое-то мгновение Жосс почувствовал, что читает ее мысли. Эсиллт такая юная, пусть она обрела и потеряла одну любовь, но вне этих стен — целый мир, полный тех, кого она могла полюбить. Неужели ее будущее — остаться взаперти с этими милыми стариками, даже если никто не сможет позаботиться о них лучше?

«Нет, — с грустью подумал он, — нет». Но ни она, ни он не высказали этой мысли. Вместо этого после паузы Эсиллт просто повторила это слово:

— Пока.

* * *

Жосс вернулся, чтобы посидеть с аббатисой, которая обещала ему кружку горячего вина. Когда Жосс постучал в дверь и вошел, он уловил аромат пряностей.

— Пахнет чудесно, — заметил он, усаживаясь.

— Вино действительно чудесное, — согласилась аббатиса. Она наполнила оловянный кубок и протянула ему, затем, подняв свой, сказала: — Добро пожаловать снова.

— Благодарю вас. — Рыцарь потягивал вино. — Восхитительно!

Некоторое время они наслаждались горячим душистым напитком.

Потом Жосс осторожно заговорил:

— Боюсь, юная Эсиллт не останется ухаживать за старыми людьми навечно.

— Конечно, нет, — спокойно согласилась аббатиса. — Она выйдет замуж, заведет большую семью, вырастит детей, а потом, если на то будет воля Всевышнего, вспомнит о своем даре и вернется к работе, которую выполняет так хорошо.

— Вы думаете?

Она улыбнулась.

— Я молюсь об этом. Такая женщина, как она, всегда будет нужна.

— Гм… — Он остановился, сделал глоток, затем поинтересовался: — А сестра Калиста? Как она?

— Ах, сестра Калиста! Да. Она одна из самых юных монахинь, когда-либо давших вечные обеты здесь у нас, но я думаю, что была права, разрешив ей принять постриг. Она так счастлива, сэр Жосс!

— Я рад, — просто ответил он. За одной мыслью следовала другая, и он спросил: — Что-нибудь еще произошло вслед за тем делом, летом? Полагаю, Сиф Миллер был отпущен?

— Да, — она нахмурилась. — Не слишком великий повод для ликования, но я слышала, что едва не состоявшееся знакомство с палачом подействовало на него благотворно.

— Что вы хотите этим сказать?

— Это побудило его исправиться. — Элевайз вздохнула. — И нам остается только молиться, чтобы эти изменения в лучшую сторону сохранились навсегда. Но у меня на этот счет сомнения.

— Имейте веру, аббатиса, — с напускной строгостью заметил он.

Ее брови взлетели вверх.

— Я имею, сэр Жосс. А еще у меня есть опыт.

— Ах, да, — он склонил голову. Затем, возвращаясь к теме их разговора, спросил: — Думаю, других арестов в связи с теми двумя смертями не было?

— Тремя смертями, — поправила она.

— Да, тремя.

На какое-то время Жосс забыл о Тобиасе и бедной Петронилле в ее недавнем вдовстве.

— Нет, больше никаких арестов. Шериф Пелем был доволен выводом, что Лесные люди убили Хамма Робинсона, а Эсиллт рассказала ему, что Тобиас зарезал Юэна Ашера. Поскольку первые к тому времени уже были в сотнях миль, а второй — еще дальше от рук шерифа, он мало что может сделать.

— Все так, — пробормотал Жосс.

Внезапно перед его глазами возникла картина: красивый молодой человек с соколом на запястье выезжает из леса солнечным летним утром. «Тобиас, — подумал он, — не дал ни малейшего повода подозревать, что был не тем, за кого себя выдавал. А выдавал он себя за жизнерадостного парня, наслаждавшегося утренней соколиной охотой. Хотя лишь несколькими часами раньше он занимался любовью со своей женщиной и заколол кинжалом несчастного беднягу, который случайно помешал им». Другая мысль поразила его.

— Ну, конечно же! — пробормотал он.

— Сэр Жосс?

— Я только что думал о Тобиасе. В то утро, после того как мы нашли тело Юэна Ашера, я встретил его.