Заговор в Древнем Риме - Джон Мэддокс Робертс

Я был принужден убивать, хотя не имел никакого желания это делать. Наступил новый год, и в должность вступили новые консулы. Цицерон к этому времени уже сам оказался в беде. Противники требовали привлечь его к суду, обвиняя в том, что он приговорил к смерти сообщников Катилины. Их главным доводом была незаконность его действий, а справедливы они были или нет, никого не интересовало.

Трибуны Непот и Бестия представили на рассмотрение Сената указ, отзывающий Помпея из Азии, чтобы направить его вместе с армией против бунтовщиков Катилины. Однако их попытка не увенчалась успехом, ибо Цицерон основательно подготовил почву. Было вполне очевидно, что любые магистраты, уполномоченные иметь дело с разрозненными бандами Катилины, справятся с этой задачей задолго до того, как на горизонте появится Помпей.

Я был призван на службу в армию Метелла Целера. Когда получил назначение, город уже обрел некоторое спокойствие. Граждане переоделись обратно в тоги, хотя на вершине Джаникулума по-прежнему развевался красный флаг, означающий состояние войны. Когда я собирал свои вещи, чтобы отправиться в армию, у меня почему-то было ощущение, что моя служба затянется надолго. Надел военную амуницию и велел рабам содержать в порядке дом до моего возвращения. Затем сел в седло и тронулся в путь по припорошенной мокрым снегом дороге, ведя на поводу вьючную лошадь, груженную моими пожитками.

Мне всегда было горько расставаться с Римом. Сердце сжималось от тоски всякий раз, когда приходилось уезжать из него не по собственной воле, и этот раз не был исключением. Провожать меня было некому, поэтому я выехал за ворота, как покидающий город одинокий странник.

Изрядно промерзнув после долгой дороги, я прибыл в лагерь Целера, который расположился возле Пицена. Как ни прекрасны мечты о славе, но, будучи в гражданской жизни квестором, в армии я стал всего лишь казначеем — должность, прямо скажем, не слишком героическая. Однако я с энтузиазмом занялся организацией снабжения. Работы хватало, поскольку армия была собрана наспех.

Удача стала покидать Катилину по мере того, как развивались события в Риме. Поначалу он располагал достаточно большими силами, включавшими людей Манлия и сторонников, последовавших за ним из Рима. На его стороне сражались ветераны, дезертиры, беглые рабы и прочие недовольные, количество которых оказалось довольно внушительным. Потом, когда до них дошла весть о казни заговорщиков в Риме, бойцы армии Катилины стали понемногу разбегаться. Таким образом казнь преступников, хотя и незаконная, послужила на благо Республики.

В конце кампании нам пришлось сражаться с двумя неполными легионами. Битва состоялась в верховьях реки Арно, в районе Пистойи. Отступая в Галлию, Катилина все больше углублялся в горы. Узнав от дезертиров, куда движется Катилина, Целер пошел в обход и расположился со своими легионами у него на пути. В то же время Антоний, силы которого были значительно больше, медленно продвигался на север, в результате чего Катилина оказался в ловушке.

В день решающей схватки я восседал на коне при полных доспехах, в которых чувствовал себя весьма неловко. Рядом со мной находился Целер. Впереди стояли два неполных легиона повстанцев — жалкая сила, дерзнувшая покорить мир, но в ее рядах сражались бывалые солдаты, и мы понимали, что битва будет не из легких. По команде Целера раздался звук трубы, и армии бросились навстречу друг другу.

Несмотря на то что исход боя был предрешен, повстанцы сражались с отчаянной отвагой. Горько было глядеть на римлян и прочих италийцев, которые проявляли невероятный героизм, зная наверняка, что сражение для них проиграно. Кавалерийских отрядов среди них не было. Спешившись, Катилина отправил своего коня в тыл, а сам присоединился к своим воинам — жест истинного полководца.