Преследование праведного грешника - Элизабет Джордж

Ханкен наслаждался своей историей. Зная по опыту, что адвокаты никогда не выдают всю правду с первого раза, он после разговора с официанткой решил копнуть поглубже. Краткого опроса соседей этого адвоката оказалось достаточно, чтобы докопаться до истины. Апман и Николь Мейден прибыли к дому адвоката около двадцати трех часов сорока пяти минут, тогда-то их и заметил сосед, выезжавший на своем «ровере» на вечернюю прогулку. Причем их милое общение явно показывало, что между ними существует нечто большее, чем обычные деловые отношения между работодателем и служащим.

— Наш Уилл, — с грубоватым ехидством произнес Ханкен, — тщательно проверял с помощью своего языка работу ее дантиста.

— Вот как? — Линли открыл пакет и вытащил его содержимое на крышку бочки. — А откуда мы знаем, что с Апманом была именно Николь Мейден? Как насчет его разведенной подруги Джойс?

— Нет- нет, это точно была Николь, — заверил его Ханкен. — Она ушла от него на следующее утро, около пяти часов, — один из соседей как раз встал помочиться. Он услышал голоса, выглянул в окно и прекрасно рассмотрел ее, когда в машине Апмана зажегся свет. Итак, — он опять вытащил пачку «Мальборо» — чем, по-вашему, они занимались добрых пять часов?

Мотт снова пробурчал:

— Не здесь, сэр.

— Черт, никакой жизни, — буркнул Ханкен, но убрал сигареты в карман.

— Похоже, нам придется еще раз побеседовать с мистером Апманом, — заметил Линли.

Выражение лица Ханкена показывало, что он ждет этого с нетерпением.

Линли вкратце сообщил коллеге те сведения, что удалось собрать в Лондоне Нкате и Хейверс. В заключение он задумчиво произнес:

— Но никто здесь, в Дербишире, видимо, не знал, что девушка не собиралась продолжать учебу в университете. Любопытно, вам не кажется?

— Либо никто не знал, либо кто-то солгал нам, — многозначительно сказал Ханкен. Он как будто только что заметил, чем занимается Линли. — А что, собственно, вы тут ищете?

— Решил убедиться, что здесь нет пейджера Николь. Вы не против?

— Да ради бога.

В третьем пакете находилось, по всей видимости, содержимое багажника. Среди вещей, выложенных на крышку бочки, были гаечные ключи, домкрат, торцовый ключ и набор отверток. Три свечи зажигания выглядели так, словно они катались в багажнике с самой покупки машины, а провода, применяемые обычно для пуска двигателя от постороннего источника, были закручены вокруг маленького хромированного цилиндра. Линли поднял этот цилиндр и поднес его к свету.

— Ну и что мы тут имеем? — спросил Ханкен.

Линли нацепил на нос очки. Он мог идентифицировать любой другой предмет, изъятый из машины Николь, но этот цилиндр его озадачил. Линли повертел вещицу в руках. Цилиндрическая трубка длиной чуть больше двух дюймов была совершенно гладкой как снаружи, так и внутри, и оба ее конца были закруглены и идеально отполированы, поэтому могло показаться, что она представляет собой цельный кусок металла. Однако цилиндр раскрывался вдоль на две равные половины, соединенные петлями. В каждой половине было просверлено отверстие. И в каждое отверстие был ввинчен болт с ушком.

— Выглядит как деталь машины, — сказал Ханкен. — Муфта или что-нибудь в этом роде.

Линли с сомнением покачал головой.

— Нет никаких внутренних пазов или нарезки. Да если бы и были, то такая машина должна быть размером с космический корабль.

— Тогда что же это? Ну-ка, дайте взглянуть. Перчатки, сэр, — буркнул бдительный Мотт, бросив Ханкену очередную пару, которую тот ловко натянул на руки.

Между тем Линли подверг цилиндр более тщательному осмотру.

— По-моему, внутри что-то есть. Какое-то вещество. — Моторное масло?

— Нет, если, конечно, теперь не стали выпускать твердые модификации, — сказал Линли.

Ханкен взял вещицу и внимательно осмотрел со всех сторон.

— Вещество? Где?

Линли показал на пятнышко в форме кленового листочка на верхушке — или на основании — цилиндра. Что-то на нее капнули, а высохшая капля приобрела оловянный оттенок. Ханкен, прищурившись, изучил пятно, даже поднес к носу и обнюхал, точно собака, ищущая след. Он попросил у Мотта пластиковый пакет и велел:

— Немедленно отнеси это в лабораторию.

— Какие идеи? — спросил его Линли.

— Так сразу и не скажешь, — ответил Ханкен. — Может быть все, что угодно. Капля салатного соуса. Пятно от майонеза из сэндвича с креветками.

— В багажнике машины?

— Она выехала на пикник. Да и вообще, черт возьми, к чему гадать без толку? Для этого у нас есть судебная экспертиза.

Замечание было более чем справедливым. Но Линли, сам не зная почему, сильно встревожился, обнаружив эту деталь. Он сказал, пытаясь быть тактичным и сознавая, как может быть истолкована его просьба:

— Питер, вы не возражаете, если я съезжу на место преступления?

Он мог и не осторожничать. Ханкен уже переключился на другие вещи.

— Действуйте. А я навещу Апмана. — Стащив перчатки, он наконец с удовольствием достал сигарету, проворчав Мотту: — Не пыхти, констебль. Я же еще не закурил.

Едва выйдя из помещения на улицу, он тут же щелкнул зажигалкой и, затянувшись, продолжил с довольным видом:

— Ну, вы сами видите, что получается. Похоже, наша красотка трахалась не только с Апманом, но и с… Кто там у нас еще на примете? Двое, кажется?

— Джулиан Бриттон и лондонский любовник, — подтвердил Линли.

— Для начала. И Апман станет третьим, как только я поговорю с ним. — Ханкен глубоко, с наслаждением затянулся сигаретой. — Ну и какие же чувства, на ваш взгляд, могли обуревать нашего адвоката, если он, затащив в постель эту девицу, узнал, что она столь же охотно отдается еще двум мужикам?

— Вы спешите с выводами, Питер.

— Не стал бы биться об заклад.

— Апман-то ладно, — заметил Линли. — Важнее, что чувствовал Джулиан Бриттон. Он ведь хотел жениться на ней и, конечно, надеялся, что она будет хранить ему верность. И если, как утверждала ее мать, Николь всегда говорила правду, то какова могла быть его реакция, когда предполагаемая невеста поведала ему о своих романах?

Ханкен поразмыслил.

— Бриттона, конечно, легче представить как соучастника.

— И не только, — сказал Линли.

Саманта Мак-Каллин ни о чем не хотела думать, и дела, как обычно, избавляли ее от нежеланных мыслей. Она быстро катила тачку с лопатой, веником и мусорным совком по старому дубовому полу Большой галереи. Остановившись перед одним из трех каминов в первом зале, она вытащила каминную решетку и принялась очищать внутренности печи и дымохода от въевшейся грязи, угольной пыли, птичьего помета, старых гнезд и сухих веток папоротника, собравшихся там за долгие годы. Пытаясь упорядочить мысли, она вела счет операций с лопатой: раз — нагребла, два — вытащила, три — подняла, четыре — сбросила, и таким способом она извлекала из камина весь мусор, копившийся не меньше полувека. Она обнаружила, что ритмичная работа помогает ей держать мысли под контролем. И лишь когда она закончила выгребать мусор и перешла к подметанию, ее мысли начали разбегаться.