Тайна Шерлока Холмса - Джерард Келли

— Если всё так, как вы говорите, отчего же тогда МИД хочет выслать вашего заместителя? — резонно возразил Холмс.

Плечи старика поникли.

— Конечно же, вы правы. Сейчас я в положении утопающего и готов ухватиться за любую соломинку. — Немного помолчав, посол спросил: — Так с какой же целью вы сегодня пришли сюда, мистер Холмс?

— Я собирался вычислить убийцу. В случае удачи я хотел бы с ним поговорить.

— Вы по-прежнему этого желаете?

— Да, очень.

— Если в ходе беседы вы придёте к выводу, что капитан не имеет никакого отношения к убийствам, вы поставите об этом в известность Скотленд-Ярд и государственного секретаря? — немного подумав, спросил дон Педро.

— Ну конечно же, — кивнул Холмс.

— В таком случае я считаю, что вам непременно надо с ним побеседовать. Своё личное мнение я выскажу потом, после того как состоится ваш разговор. Однако, если Хосе и вправду виновен в убийствах… — Старик покачал головой и сжал кулаки.

— Прошу вас, сэр, успокойтесь. — Взяв посла под руку, я подвёл его к стулу и налил стакан воды из графина на столе: — Вот, выпейте.

— Спасибо, доктор, — вздохнул дон Педро. — Вы правы, мне не следует забывать о том, что у меня нелады с давлением. — Старик повернулся к моему другу. — Вы знаете, мистер Холмс, далеко не все работники посольства проживают здесь, на территории дипломатического представительства. Родригес снимает дом неподалёку. Я дам вам адрес, — с этими словами он быстро сделал запись в блокноте, вырвал листок и протянул его детективу.

— Благодарю вас. — Кинув взгляд на бумажку, Холмс сунул её в карман.

Мы поднялись, и дон Педро проводил нас до дверей. Глянув на карманные часы, он произнёс:

— Если вы заглянете к капитану Родригесу после одиннадцати, то застанете его одного. К этому времени его слуга Энрике уже должен вернуться в посольство.

Мы обменялись рукопожатиями.

— Я перед вами в долгу, сэр, — промолвил Холмс. — Вы — человек чести. Я искренне надеюсь, что капитан Родригес окажется достойным вашего доверия.

Мы снова присоединились к Майкрофту, который как раз отделился от группы почётных гостей, и славно поговорили с ним под бокал шампанского. Наконец Холмс бросил взгляд на часы и произнёс:

— Ну что ж, Майкрофт, нам с Уотсоном пора. Спасибо за всё, что ты для нас сделал. Вечер прошёл просто чудесно.

— Приятно это слышать, Шерлок. Рад был помочь. Дай потом знать, чем закончилось твоё расследование.

Вскоре мы уже сидели в кэбе и ехали прочь из района Мейфэр. Прежде чем отправиться к капитану, Холмс велел кучеру завести нас на Бейкер-стрит. Когда я спросил, зачем нам делать такой крюк, Холмс охотно пояснил:

— Я хочу, чтобы вы прихватили с собой свой револьвер, Уотсон.

Слова Холмса меня потрясли, но я решил воздержаться от дальнейшей беседы — нас мог услышать кучер. После того как я взял оружие, Холмс велел ехать на Элизабет-стрит, по адресу, указанному в записке посла.

Кэб остановился у большого белого здания. Мы поднялись по ступенькам к портику и позвонили. Открыл нам сам Родригес. Узнав давешних собеседников, испанец сощурился и попытался захлопнуть дверь прямо у нас перед носом, но Холмс быстро среагировал и сунул в щель ногу.

— Чего вы так испугались, капитан? — с вызовом спросил он.

— Я ничего и никого не боюсь, — сверкнул глазами испанец. — И уж тем более мне нечего опасаться вас, мистер Холмс.

— Тогда, полагаю, вы не станете возражать против нашего визита и ответите на пару вопросов?

— Кто вам дал этот адрес?

— Дон Педро, — ответил мой друг. — Он считает, что нам следует поговорить.

— Ладно, если надо — заходите, — с неохотой открыл дверь Родригес.

Мы проследовали в большой кабинет. В огромном камине тлели угли. Стены были украшены головами кабанов и оленей, а также саблями, рапирами и мушкетами. У очага на полу распростёрлась медвежья шкура, а всё пространство возле окна занимал титанических размеров стол. Некоторые из его ящиков были выдвинуты, а содержимое свалено в кучу на поверхности. Там же, на столе, стоял большой кожаный портфель, битком набитый бумагами. То тут, то здесь виднелись наполненные вещами коробки.

— Собираетесь в дорогу? — с невинным видом спросил Холмс.

— Да, хоть это и не ваше дело, — буркнул Родригес. — Я возвращаюсь в Испанию. Мне уже тошно от ваших лондонских туманов и вечно пасмурного неба.

— Полагаю, у вашего отъезда имеются куда более серьёзные причины, — заметил мой друг.

— На что вы намекаете, мистер Холмс? Хотите что-то сказать, так говорите прямо.

— Мне действительно есть что сказать. Выложим карты на стол. Я считаю, сэр, что вы убийца и на вашей совести смерть трёх женщин, чьи тела обнаружили в районе Мейфэр.

Родригес с беззаботным видом уселся в кресло, положил ноги на стол и, взяв нож для писем, принялся чистить им ногти.

— А доказательства, подкрепляющие столь нелепое обвинение, у вас есть? — поинтересовался он.

— То есть вы не отрицаете, что вы убийца? Я это отметил, — прищурился Холмс.

— Ладно, если это вам так важно — отрицаю, — пожал плечами испанец.

— Вы, быть может, не в курсе, — промолвил Холмс, — что, убив свою последнюю жертву, Харриет Перкинс, вы оставили сиротой её маленькую дочку Эмили.

— Я никого не убивал, мистер Холмс, — невозмутимо отозвался Родригес и усмехнулся: — Кстати, я так и не услышал, как у вас с доказательствами этих вздорных обвинений.

— Зачем вы отпираетесь? — бросился в атаку Холмс. — В руках Скотленд-Ярда орден за военные заслуги, на котором выгравировано ваше имя.

Усмешка исчезла с лица испанца.

— Что вы несёте? — сверкнул он глазами.

— Да хватит вам ломать комедию! Ваш орден нашли в комнате одной из жертв.

Испанец вскочил и впился в Холмса взглядом:

— А вы сами его видели?

— Ну конечно, — не моргнув глазом, кивнул Холмс. — Орден сорвала с вас Лиззи Бэнкс, а потом его нашёл мужчина, заставший вас на месте преступления.

— Мужчина? — озадаченно переспросил Родригес. Тут до испанца дошло, что он попал в ловушку, расставленную моим другом. — Очень умно, мистер Холмс, — расплылся в улыбке он. — Только что вам всё это даёт? Я под защитой дипломатического иммунитета и потому неподсуден. Мне не придётся отвечать за свои шалости.

— Значит, вы признаётесь в совершении всех этих преступлений?

— А почему бы и нет? — пожал плечами капитан. — Впрочем, разве это преступления? Я скорее считаю их энкуэнтрас де апасионадо — свиданиями страсти.

Жестокость и высокомерие испанца потрясли нас с Холмсом до глубины души.