Тайный шифр художника - Олег Рой

Мы были уверены, что, добравшись до Туринска, сразу двинемся дальше в путь, на поиски фермы Лома. Однако, выбравшись ранним утром из вагона, после долгого, но не слишком комфортного путешествия на сидячих местах, почувствовали себя абсолютно разбитыми. Да и надеяться на то, что в этой глуши мы сумеем среди ночи найти кого-то, кто повезет нас в соседнюю область, было по меньшей мере наивно. На наше счастье, обнаружилось, что в городе имеется гостиница, и даже не слишком далеко от вокзала. Кое-как добравшись туда, мы с трудом разбудили дежурную, выглядевшую так, точно она прибыла на машине времени откуда-то из пятидесятых годов, и, отложив формальности до утра, поднялись на второй этаж. В кои-то веки нам, ни о чем не спрашивая, дали номер на двоих! Правда, кровати в нем оказались разделены тумбочкой. Но Вику это, судя по всему, вполне устраивало.

Проснувшись, я почувствовал, что умираю от голода, и решил, пока Вика еще спит, сходить на разведку. Во-первых, нужно было поискать что-нибудь похожее на столовую, а во-вторых, узнать у местных, как добраться до ломовской фазенды. Однако же в фойе было пусто, даже за стойкой регистрации. Слева от нее помещались таксофон (видимо, междугородный) и фикус, справа виднелся вход в бар, причем открытый даже в столь ранний час. Распахнутая дверь позволяла видеть барную стойку с тремя высокими круглыми стульчиками и пару «одноруких бандитов» у дальней стены.

Я уже подходил к бару, когда услышал за спиной перестук женских каблучков. Обернулся и увидел высокую, одетую слишком ярко и модно для провинциального города брюнетку, которая показалась смутно знакомой. Хотя нет, какое там – смутно! Я узнал ее, хотя и видел до того всего дважды, и оба раза мельком. Но ошибиться было невозможно – по фойе шла секретарша (или кто она ему?) Маньковского. Я даже припомнил, что он называл ее Ритусей.

Стараясь сохранять скучающе-равнодушный вид, но в то же время не выпуская из поля зрения невесть откуда и зачем взявшуюся здесь Ритусю, я лениво зашел в бар. За стойкой скучал невзрачный мужичок азиатского вида: черноволосый, плосколицый и узкоглазый. В общем, татаро-монгол. Кем он был на самом деле, не имею представления – может, бурят, может, тувинец, а может, вообще казах или натуральный монгол. В этих краях он мог оказаться запросто и китайцем.

– Пожрать есть че? – буркнул я нарочито грубовато.

«Татаро-монгол», вероятно, привык к подобным манерам и равнодушно предложил:

– Сосиски есть, могу сварить.

– Вари шесть штук, – распорядился я, доставая из кармана деньги, а сам как бы случайно обернулся и увидел, что Ритуся вошла в таксофонную будку. Меня порадовало, что она неплотно закрыла за собой дверь – авось услышу что-нибудь из ее разговора.

– Кетчуп, горчица, майонез? – все так же равнодушно осведомился бармен.

Я любил горчицу, Вика предпочитала майонез.

– Три на одну тарелку с горчицей, три на другую с майонезом. Хлеба побольше положи. Выпечка какая-нибудь есть?

– Пирожки с повидлом, – предложил он, добавив несколько более радушно: – Вчерашние.

– Годится, – одобрил я. – И два чая. Все на поднос, я в номер заберу. Курево у тебя приличное есть?

– Обижаете. – Похоже, мне все-таки удалось пробить броню азиатской невозмутимости. – «Кэмэл», «Мальборо», «Бонд», «Президент»…

– Ну давай пачку верблюда. Сколько с меня?

Пока я делал заказ и расплачивался, Ритуся долго и упорно до кого-то дозванивалась и, наконец, все же дозвонилась.

– Привет, котик, это я, – защебетала она. – Из Туринска, откуда ж еще? Нет, он только послезавтра с утра приедет. Ага. Ну ему нужно будет время, чтобы расслабиться, помедитировать. Ага… Ой, нет, тут такая дыра, вообще делать нечего… Только в номере торчать… Ну ничего, это не надолго… Неделю максимум – и к тебе… Ну ко-о-отик, не говори так!.. Это ж просто работа. Где еще можно столько капусты нарубить, кроме как с этого старого козла? Нет… Нет… Я же говорила… Ага… Ага… Я так соскучилась… Ну все, целую…