Принцесса безумного цирка - Татьяна Луганцева

– Ты знаешь, сколько сейчас времени? Хотя все равно уже разбудила, рассказывай.

Лена в мельчайших подробностях и во всех красках описала своей знакомой оба сна.

Воцарилось молчание, и наконец Ольга сообщила:

– Сны действительно важны. Ты круто изменишь свою жизнь, погрузившись в пучину страсти.

– Я бы не хотела…

– Скорее «да», чем «нет», раз уж ты прыгнула в огонь без страховки, все осознавая и анализируя. Второй сон обозначает твою тревогу и сообщает, что она не безосновательна. Тебе грозит опасность не вымышленная, а реальная. Будь осторожна, Лена.

– А женщина, которую мы ищем?

– Скажи ее имя, и я выйду в астрал.

– Ира Куркова.

Через довольно длительное время – Лена уже устала ждать и начала переживать, что потратит много денег по мобильной связи, – Ольга сообщила:

– Не хотелось бы расстраивать тебя, но в мире живых такой женщины нет.

– О, нет! – в отчаянии воскликнула Лена.

– Сожалею.

– А зацепки, какие-нибудь зацепки есть?

– Связующее звено – женщина в парчовой одежде, которая перекочевала из одного твоего сна в другой. Зацепка в ней.

– Какая?

– Я не знаю. Но точно в ней. Вспоминай, чем она отличалась в твоих снах?

– Спасибо тебе, Оля, все-таки я буду надеяться, что найду Ирину.

– Я не могу тебе запретить, но я уверена, что она мертва. – Ясновидящая осталась при своем мнении.

Ольга еще ни разу не подводила Лену, ее предсказания всегда сбывались. Это-то и пугало. Лена вспомнила Иру, свою первую клиентку, неудачницу по жизни, и ее отчаявшуюся мать.

«Женщина только-только изменилась внешне, начала жить, строить планы, появилась надежда… Ах, Ира, Ира! – мысленно вздохнула Лена. – Почему ты не поделилась со мной информацией о своем знакомом? Влюбилась по переписке и боялась, что я не пойму и посмеюсь над тобой? Каким же подонком надо быть, чтобы убить наивную, как дитя, женщину! Наверное, Оля права, но даже если нам грозит опасность, мне все равно, я должна найти этого выродка! Думаю, что и Никита не отступится».

С этими мыслями она вытерла слезы и направилась в ресторан, где ее ждали Никита, остывший кофе и легкий континентальный завтрак. Судя по всему, Никита курил уже третью сигарету.

– Моя знакомая ясновидящая сообщила, что Иришка мертва, – сказала Лена.

– Не говори мне об ясновидящих. Еще раз повторяю: я ни во что такое не верю, – сказал Никита и нервно затянулся. – Если честно, я и без твоей ясновидящей догадываюсь, что, к сожалению, мы ищем не просто похитителя, а того, кто уже распорядился душой Иры вместо бога.

После его слов слезы снова хлынули из глаз Лены.

– Это я виновата! Я подсунула ей этот адрес!

– Никто не виноват. Ни ты, да и никто другой. Разве можно было предположить, что Ира сразу кинется в другую страну на свидание.

– Я должна была предвидеть такую реакцию одинокой женщины! – в отчаянии выкрикнула Лена.

– Мы с тобой не настолько психологи, чтобы прогнозировать ее поступки. Даже не думай об этом! – ответил Никита, но в его красивых глазах Лена отчетливо прочла затаенную боль. – Ирину очень жаль, не знаю, как смотреть в глаза ее матери. Даже не предполагаю! И единственное, что мы можем сделать, это найти убийцу. А значит, мы должны со спокойной совестью отправиться в чертов музей и искать, а не думать о глупых снах и опасениях, – убедительно сказал Никита.

– Я сейчас подумала о том, что, может быть, мы заранее хороним Иру, а это нехорошо.

– Согласен, не будем больше ворошить опасную тему, – согласился он. – Ты совсем ничего не ешь!

– У меня пропал аппетит.

– Тогда идем?

– Идем.

Сад, которым хвастался Владимир в прошлый раз, уже заметно потрепала осень. Все листья на кустах были тронуты желтым цветом, последние цветы увядали. Никита, опираясь на трость, позвонил в дверь. Открыл им Петр.

– Я ждал вас, пошли, а то уже скоро музей откроют для посетителей, – поторопил он.

– Да, да, – согласилась Лена, поддерживая Никиту под руку.

Они снова прошествовали через весь зал с экспонатами. Лена старалась не смотреть на восковые лица, боясь заметить хоть какое-то движение в их глазах, как в ее сне. Никита же, напротив, с удовольствием рассматривал работы. Петр подвел их к потайной двери, и они спустились в подвал, где художник работал над своими произведениями.

– Я решил, что нарисую вас, а лепить уже буду с портрета, – сказал скульптор.

– Тогда можно было просто принести фотографию, – удивилась Лена. – Мы надеялись стать участниками творческого процесса.

– Вы не представляете, насколько утомительна и неинтересна работа с воском. Вы бы сами попросили меня избавить вас от присутствия при столь нудном процессе. А рисунок имеет ряд преимуществ перед фотографией, по крайней мере для меня. Пока я буду писать ваш портрет, я вас прочувствую. И уже потом легко смогу воссоздать все в объеме.

– Сильно-то не старайтесь, работу вашу жалко. Так, создайте некоторую схожесть, и порядок. Все равно ведь голова пойдет в пасть льва, – попросил «дрессировщик».

– Я всегда работаю на совесть. Вы же платите деньги! Поэтому отолью ваши точные копии.

Лена между тем начала осматриваться. Условия для работы у Петра были более чем хорошие, единственным минусом была нехватка дневного света, но, похоже, художник от этого не страдал. Маленькие, узкие оконца почти у потолка и те были завешаны темными и такими же маленькими по размеру лоскутами ткани, назвать их занавесками не поворачивался язык.

«Наверное, чтобы никто не мог подглядывать с улицы за его работой, – догадалась Лена, – у каждого мастера есть свои профессиональные секреты в работе».

Посередине комнаты стояли металлические столы, явно выполненные на заказ, в них располагались выдвижные ящички, некоторые были задвинуты не полностью. Она заглянула туда. В одном увидела тюбики с краской, из другого торчали булавки и иголки, воткнутые в бархатные подушечки, словно собралось семейство ежиков. А из третьего ящика на Лену глянули человеческие глаза, и девушка вздрогнула от неожиданности. Глаза были настолько похожи на настоящие, что совсем не верилось в их искусственное происхождение. Там же валялись шарики с окрасом радужной оболочки от светло-серой до насыщенно-коричневой.

– Что, глаз испугались? – ухмыльнулся Петр. – Да, это моя шикарная коллекция. Мы и вам, Никита, подберем ваш великолепный карий цвет.

– Покорнейше благодарю.

В углу просторного подвала стоял большой чан, а под ним стояло нечто, отдаленно напоминающее огромную электрическую плитку. По краям черного чугунного чана застыли белые восковые дорожки, как будто эта емкость плакала по своим детищам, покинувшим ее чрево.