Одна минута славы - Анна Михалева

Песня! Ну, конечно, — вот то, что никак не вписывается в схему. Ну зачем тому же Сакисяну, будь он убийцей, врубать на три часа музыку? Причем одну и ту же песню Элвиса Пресли? Фанатичная любовь к королю рок-н-ролла? Вряд ли. Терещенко вообще не верит, что музыка звучала в ночь убийства. Но как избавиться от ощущения, что она ее слышала сквозь сон?

* * *

В воскресенье Аленина квартира заполнилась людьми. Такого столпотворения здесь не было со времен выпускного вечера — тогда к Алене завалился весь класс. Теперь же по комнатам шныряли десятка два оперативников, которые устанавливали какую-то аппаратуру, обсуждали что-то непонятное, репетировали — кто, где и когда должен стоять, откуда нападать и в каких местах прятаться. Все это походило на последние приготовления перед премьерой спектакля. Алена несколько раз бывала в такие дни в театре, где работала ее тетка Тая; там все на ушах стояли, как сейчас у нее дома. Она слонялась по собственной квартире, чувствуя себя чужой на этом празднике жизни. Казалось, о ней все забыли. В конце концов Алена притулилась в уголке, на кухне, и притихла, предоставив профессионалам делать свое странное дело.

— Вот вы где! — Вадим придвинул стул поближе к ней и тоже сел. Был он свеж и взволнован, как легавая перед охотой на лисицу.

— Я и не знала, что в милиции столько людей работает, — вместо «здрасьте» пробурчала Алена. — А если преступник следит за домом и побоится войти, когда поймет, что у меня столько гостей?

— Не поймет, — заверил Терещенко. — Все оперативники входили в подъезд по одному, ну, в крайнем случае, по двое, под видом служащих жэка или простых граждан.

— Да наш дом никогда столько работников жэка не видел. Хорошо, если какая-нибудь дотошная старушка умудрится заманить к себе полупьяного сантехника — и то большая удача.

— Да что вы в самом деле! — возмутился следователь. — Мы же убийцу ловим, а не суперагента. Будет он следить! Он вас убивать заявится, ему сейчас не до шпионской конспирации.

— Может, вы его недооцениваете?

— На всякий случай мы возьмем всех, кто позвонит в дверь.

— И кто же, по-вашему, должен это сделать? — язвительно усмехнулась Алена. — Просветите меня наконец, чтобы я знала, кого бояться.

— Придет тот, кто обещал прийти, — Сакисян, конечно. Как только мы возьмем Сакисяна, наши люди тут же возьмут Игоря Полунина и Ларису Кравченко. Мы уже за ними следим.

— А при чем здесь Лариса?

— Да ни при чем, собственно. Если не расколется на допросе — придется отпустить. Я подозреваю, что она помогала Сакисяну — ну там клиенток уговаривать или вроде как наводчицей была: втиралась в доверие к тем, к кому Александр не мог втереться, смотрела, как живет девушка, чем живет. Вот ваша соседка, например… Ему ведь точно нужно было знать, с кого сколько денег требовать. С Ирины он взял аж двадцать тысяч — все ее сбережения, которые любовник год отстегивал на карманные расходы. А вот с Инги — всего пять тысяч долларов, больше она дать все равно бы не смогла. В Подмосковье люди бедные.

— А Игорь?

— Игорь вообще-то странный тип.

— Это же еще не повод, чтобы арестовывать человека, — усомнилась Алена.

— Не арестовывать, а задерживать, — поправил Вадим. — Задержим, припугнем эту троицу — они как миленькие все подробности и выложат. Игорь — просто свидетель, да и Лариса скорее всего тоже, но они могут рассказать массу интересных деталей, которые следствию очень помогут.

— Ничего себе работа со свидетелями! — вздохнула Алена. — Чуть что — в каталажку. А где же презумпция невиновности?

— Речь идет о серийных убийствах с банальной целью ограбления, проще говоря, о форменном бандитизме. Пока я начну искать подходы к вашему Сакисяну, потом миндальничать с Ларисой и Игорем, Александр сто раз выкрутится, ведь вся наша операция белыми нитками шита — никаких прямых улик, никаких доказательств. Мы просто знаем, что Сакисян совершает преступления, поэтому нужно оперативно работать. И подельщиков брать.

— Да какие они подельщики?! — Алена даже подпрыгнула на стуле. — Лариса?! Лариса по уши влюблена в Сашку и сама себе в этом признаться боится. Таскается на съемки… Думаете, действительно из феминистских убеждений?! Черта с два! Она эту байку придумала — для себя же самой. Лариса обычная женщина, а он женатый мужик, да и подлец к тому же. Она ведь просто хочет быть все время рядом с ним, вот и весь секрет. А Игорь? Ну, посмотрите на это! — Она схватила с подоконника открытку, которую прислал Игорь два дня назад. Таких посланий от него Алена за последнюю неделю уже штук десять получила, он их под дверь подкидывал вместе с охапками цветов. — Вот:

О, роза! Свежестью дышат губы.

Дыхание лета, дыхание грез.

Взор волшебный, наполненный лунной негой.

О очи, вы молнии летних гроз! —

с выражением зачитала она вирши, написанные размашистым почерком со множественными фигурными загогулинами.

— Что за бред? — следователь округлил глаза.

— И вы до сих пор думаете, что Игорь способен помогать Сакисяну? Да он со своей романтикой все бы испортил!

— Как знать… — многозначительно протянул Терещенко. Вдруг усмехнулся: — А почему вы их так защищаете?

— Во-первых, терпеть не могу столь вопиющей несправедливости, во-вторых, считаю ваши действия превышением власти, что, согласитесь, недопустимо в правовом государстве, сами же говорили…

— Знаете, пожалуй, я и вас арестую. — Лицо Вадима пошло красными пятнами.

— А в-третьих… — запальчиво продолжала Алена, не обращая внимания на угрозу, — я думаю, вы в корне не правы и задержите вовсе не убийцу, а мошенника, которого хорошо бы наказать, но вину его вы вряд ли докажете.

— Да?! — сверкнул глазами следователь. — И кто же, по-вашему, убийца? Ваш разлюбезный маньяк?

— А почему нет?! Почему вы уперлись в одну версию и прете напролом?

— Да потому, что нет ни одного доказательства, что в этом деле замешан какой-то неизвестный убийца. Уж будьте уверены, наши эксперты на славу поработали, но ничего не обнаружили. Все вертится вокруг Сакисяна — и никаких других лиц. Все свидетели — и по убийству вашей соседки, и по убийствам остальных девушек — опознали его. Даже жена господина Тихомирова, ну, того престарелого любовника Ирины, даже она сказала, что он и есть «доброжелатель», который накапал ей на мужа.

— Ну зачем Сашке убивать, когда деньги он и так получил?

— А черт его знает, — махнул рукой Терещенко. — Может, хотел следы замести. Мертвые ведь претензий не предъявляют. Все его обещания снять ролики с эфира — чистой воды блеф. Ну что было бы, если бы ваша соседка осталась жива? Неужели она или ее муж спокойно простили бы ему такое надувательство? Деньги пришлось бы отдавать. И потом, почему вы решили, что он не может оказаться жестоким человеком? Рушить судьбу другого — разве, по-вашему, не жестоко?