Пятая авеню - Кристофер Смит

– Сегодня вечером будет небольшая вечеринка, – сообщила Селина, заглядывая в полуоткрытую дверь офиса Джека Дугласа в «Редман Интернэйшнл». – В честь сразу двух событий. Во-первых, графиня Кастеллани завершила свой благотворительный марафон по сбору средств на исследование ВИЧ. Во-вторых, надо отметить недавнюю находку двенадцати рисунков Моне на чердаке одного из известных парижских борделей. Кстати, я знаю, что вам совершенно не по вкусу подобные мероприятия, но мы проведем его на яхте Анастассиоса Фондараса, а это как-никак самая большая в мире частная яхта. Может, хоть это привлечет ваш интерес? А если да, то не откажетесь ли быть моим спутником?

Джек улыбнулся.

– Вы только что упомянули графиню Кастеллани?

– Да, именно так.

– Скажите, а это реальная личность или некий персонаж из реалити-шоу?

– Я, право, не знаю, как ответить на этот вопрос – в некотором смысле она реальная личность. И она очень мила, хотя иногда понять ее бывает очень сложно.

Джек издал звук, похожий на стон.

– Как раз то, что нужно для совершения благого дела.

– Не могу спорить.

– И вам понравится Анастассиос.

– Что это за имена?

– Они интернациональная пара.

– О, – удивился Джек. – Ну а я лицо американского происхождения.

– Они хорошие люди. Просто с титулами.

– И сколько они заплатили за свои титулы?

– Все зависит от способа оплаты. Вы хотите заплатить за титул наличными или как-либо иначе?

– Давайте не углубляться в это.

Селина улыбнулась.

– Я понимаю, это звучит нелепо, но делать нечего. Я сама не хочу идти, но у меня нет выбора.

Джек Дуглас сидел за письменным столом, где работал Эрик, положив скрещенные ноги на столешницу из сверкающего полированного дерева. Его окружали стаканчики из-под кофе и документы, связанные с присоединением «УэстТекс».

– Если я пойду, смогу ли я снова попросить смокинг вашего отца?

– Только в том случае, если ваша машина сломается во время дождя.

– Тогда мне остается лишь молиться, чтобы произошло и то, и другое, – ответил он. – Все, что у меня есть, находится в чистке, – сняв ноги со стола, Джек встал. – Могу я спросить вас кое о чем?

– Разумеется.

– Если вы с таким отвращением относитесь к этим мероприятиям, то зачем ходите на них?

– Чтобы порадовать отца, – проговорила Селина, заходя в комнату. – К тому же это своего рода особый бизнес. Он не устает повторять, что никогда не знаешь, где и когда заключишь сделку. А мероприятия такого рода просто созданы для сделок.

– Ясно, – понимающе кивнул Джек. – Но что-то подсказывает мне, что вы хотите от жизни большего, чем просто заключать сделки.

Наступила пауза, во время которой он устремил взгляд в окно. Городской шум и движение транспорта в центре города были слышны даже на такой высоте.

– Вам когда-либо доводилось прыгать с тарзанкой? – вдруг спросил он.

– Простите, не поняла?

– Прыгать с тарзанкой. Не говорите, что никогда об этом не слышали… Вы обвязываете свои лодыжки прочным эластичным тросом, а затем ныряете с моста или со скалы в воду – в реку или в какой-то поток. Это что-то! Как раз в тот момент, когда вы думаете, что вот-вот войдете в воду, эластичный трос замедляет ваш полет, и вы не долетаете до воды, а взлетаете вверх, а потом снова начинается падение.

Селина смотрела на него, не скрывая удивления.

– Вы этим занимаетесь?

– И затяжными прыжками с парашютом тоже.

– Так вы что, Индиана Джонс?

– Я думаю, что больше похож на Джейсона Борна.

– Ушам своим не верю.

– Просто я люблю жизнь.

– Звучит как верный способ уйти из нее.

– Да ну что вы, – отмахнулся Джек. – Это абсолютно безопасно. А как же ваше желание испытать приключение? Послушайте, что я вам скажу! Я пойду на эту вечеринку сегодня, если вы завтра составите мне компанию и прыгнете вместе со мной. В северной части штата Нью-Йорк есть такое место. Туда я езжу с друзьями. Отличное спокойное место. Кругом только деревья, птицы и комары – и никаких офисов, бумаг и разговоров о поглощении компаний. Могу дать гарантию, что после такого прыжка вы уже никогда не посмотрите на жизнь прежними глазами. Ну так как, вы со мной?

Увидев в глазах Джека азарт и вызов, Селина кивнула.

– С вами. Но уговор: прыгаем с завязанными глазами.

Джек рассмеялся.

– Леди, вас не переиграть.

Вернувшись в свой кабинет, Селина увидела отца, сидевшего возле ее письменного стола со сложенными на груди руками и, по всей вероятности, дожидавшегося ее.

– Я только что говорил по телефону с Тедом Фростманом, – сообщил он.

Селина остановилась в дверном проеме. Они уже несколько дней ждали от него вестей.

– И что? – спросила она и замерла в ожидании ответа.

– Они с нами, – ответил отец. – Несколько минут назад позвонил Тед и сказал, что Чейз проработал вопрос со всей тщательностью и что люди, от которых зависит принятие решения, просто в восторге. Они не против поддержать нас.

Селина почувствовала внезапное облегчение, словно с плеч свалился многопудовый камень. Они решились практически в самый последний момент. В течение недели точная дата выдвижения ВМС США в Персидский залив станет известна широкой публике. Если к этой дате компания «УэстТекс» не будет принадлежать им, сделка с Ираном провалится, и всю операцию придется сворачивать. А это чревато миллиардными убытками.

Подойдя к своему столу, она опустилась в кресло.

– Расскажи мне все, что тебе известно. Мы получили заключение от Чейза?

Джордж поднялся и начал ходить по комнате. Казалось, что энергия волнами исходит от него.

– Пока нет. Сначала они хотят обсудить размер платы за услуги, ознакомиться с нашими принципами менеджмента, возможностью привлечения сторонних инвесторов и так далее.

– Как они воспринимают наши отношения с Ираном?

– Это как раз и есть камень преткновения, – вздохнул Джордж. – Здесь нас могут ждать самые большие сюрпризы. Некоторые считают эту сделку не слишком надежной. А кое-кто выступает откровенно против.

Сложившаяся ситуация была понятна Селине. Даже ее беспокоило то, что отец заключил с Ираном лишь устное соглашение. Ее не покидала тревожная мысль о том, что случится, если в тот самый день, когда «УэстТекс» станет их компанией, Иран вдруг решит пойти на попятную. Тогда мы потеряем все, думала она.