Смерть умеет улыбаться - Ника Шахова

- Ну, Паша, - сказала я, когда спазмы прекратились, - Кого еще спасать будем?

В тайне я надеялась, что постепенно очередь дойдет до Макса.

Интересно, откуда она знает?

- Спасибо вам, - сказал узник - парнишка с глазами старца.

- Не стоит благодарности. Уходите, там, - я махнула в сторону потайной двери в заборе, - Есть выход.

- А вы?

- А у нас еще тут дела, я правильно говорю, Паша?

- Тогда я с вами, можно?

С нами - так с нами. Не уверена, что из него выйдет толковый помощник.

На ветру бедолага качается, того и гляди унесет сквозняком. Ну да ладно, не бросать же его одного.

- Паша, веди.

Девушка медлила.

- В чем дело? - поинтересовалась я.

Она махнула в сторону, где во всю полыхало зарево пожара. Пока мы освобождали людей из барака, пальба, крики и лай стихли. Хорошо. Особенно хорошо, что вовремя. Прислушиваясь к установившейся тишине, я подобрала мешок с земли и перекинула его через плечо.

- Идем, но осторожно. Первая - Паша, за ней, парень, ты, потом я.

Никакого героизма. Под пули не лезем, людей с собаками избегаем. Если остановят, сдаемся без сопротивления. Все поняли? Ну, Паша, веди.

Передвигаясь короткими перебежками от стены к стене, от дерева к дереву, мы добрались до розового здания, где в прежние времена, по всей вероятности, размещалась администрация лагеря. Первое, что увидели на подходе к нему - это собачий труп. Грозно оскалившийся кавказец умер в прыжке, честно выполняя служебный долг. Пуля вошла ему точно между глаз.

Уверена, что без снайпера дело не обошлось. Мне стало нехорошо. Где я забыла свой "град", растяпа?! Ничего, у меня запасной имеется. Хорошо, что спицы продаются не штуками, а самое меньшее попарно. Хотя черт с ней, со спицей, даже доставать не стану - против снайпера со спицой в руке не попрешь. Я вытащила из мешка относительно белый (в голубой горох) носовой платок и пошла, размахивая им над головой. На всякий случай. Ясно, что снайпер - не из местных, иначе зачем ему было палить по собакам. А враг

"Акрополя" - мой друг. Однако, боюсь, он пока не знает об этом.

Метров через двадцать мы наткнулись на стонущего человека, который пытался ползти, но только царапал скрюченными пальцами землю. Поразительно, но первая в нашей тесной компании гуманистка равнодушно перешагнула через раненого и преспокойненько двинулась дальше. Парнишка, который шел следом, нагнулся и сказал, обращаясь ко мне:

- Мы не сможем ему помочь. Сильно обгорел, - и ожесточенно сплюнул на землю.

- Слушай, а как тебя зовут? - задыхаясь от быстрой ходьбы, спросила я,

- А то неудобно, не знаешь, как обратиться при случае.

- Павел.

- Отлично, Павел. Она - Паша. Здорово, правда? А я - Ника. Ты его знаешь? - я показала на стонущего, силясь не смотреть в его сторону.

- Да, - он отвернулся и, помедлив, выговорил, - Это старший надзиратель, конь по нашему.

Мы молча догнали Пашу. Мне не давал покоя вопрос: откуда она знает, где у них что?

Горел не корпус администрации, а деревянное здание позади него. Вокруг - никого. Тишина. В том смысле, что ни лая собак, ни криков, ни стрельбы.

Зато во всю пели птицы, приветствуя рождение нового дня. А для меня и старый еще не умер. Паша заговорила, показывая на розовый корпус, подсвеченный восходящим солнцем и пожаром. Пламя за ним взмывало в небо метров на десять. Внутри что-то взрывалось, извергая гигантские огненные струи. Красиво горит, но я туда не ходок. Горячо. Хорошо, что ветер дует в противоположную сторону.

Мы поднялись по широким ступеням и вошли в розовое здание. По вестибюлю гулял сквозняк, проникающий через два разбитых окна. Через них же просачивался быстро набирающий силу и окраску рассвет. Жаркий денек будет.

Внутри было тихо. В больших кадках росли пальмы. И, судя по всему, неплохо себя чувствовали. На мраморном полу лежал невероятный ковер нежнейшего персикового оттенка. Поваляться бы на нем, отдохнуть, соснуть пару часиков. У стены стоял шкафчик красного дерева со множеством выдвижных ящичков, похожий на библиотечную картотеку. Высокий потолок по краям был отягощен помпезной лепниной, а в центре - сочной росписью. Я узнала сюжет: вполне профессионально выполненное похищение сабинянок. На мой вкус, слишком много обнаженного мяса. Тотальный бекон. Вот интересно, с чего это они были такими мясистыми?.. Прямо по курсу располагались зеркальные двери лифта. И это в духэтажном доме!

Н-да, красиво жить не запретишь. Любопытно, что здесь осталось от пионерского начальства, а что приобреталось позднее.

Однако по роскоши, буквально сочившейся со стен, потолка и пола, тяжелой поступью прошлась война, оставляя то тут, то там свои уродливые отметины. Пол был усеян битым оконным стеклом. Чешский вазон с гигантскими стрелами гладиолусов был расколот шальной пулей, из-за чего нежнейшая репутация ковра оказалась изрядно подмоченной. Сама пуля застряла в волокнистом стволе пальмы. Ящики шкафа были выдвинуты, один и вовсе вырван с мясом и валялся на полу, какие-то бумаги нехотя перекатывались по полу, подчиняясь прихоти сквозняка. Пахло бензином и гарью. Это с пожара.

- Слушай, Павел, а почему конь?

Он меня понял.

- Потому что бил ногами. В хорошем настроении - по ребрам. В плохом - по голове.

Паша настойчиво тянула к лифту. Не успели мы подойти, как двери бесшумно открылись, и мне в живот уставилось короткое дуло, готовое плюнуться свинцом.

- ...Кшысь! - первой опомнилась я.

- ...Ника? - признал он с некоторым обалдением, - Ты? А где твои волосы? Что с тобой? Здорова, не ранена? - забросал он вопросами. Сунув пушку за пояс, быстро ощупал меня, чтобы удостовериться, что со мной все в порядке.

- Что ты здесь делаешь? - спросила я, вывертываясь из-под его цепких пальцев. Не выношу щекотки, - А-яй!

- Тебя ищу, а ты?

- А я ищу Макса.

И как это он так быстро нашел меня, и почему здесь, стрелку-то я не успела поставить?

Паша тыкала пальцем в лифт и звала:

- Там, там!

- Успокойся, там пусто. Я все осмотрел.

Тогда девушка обежала кадку с раненой пальмой и устремилась к белой двухстворчатой двери, отягощенной вычурными позолоченными финтифлюшками, за которой оказался длинный коридор. Мы бросились за ней, по крайней мере я точно бросилась. Не останавливаясь, она проскочила мимо одной двери, второй и скрылась за третьей, самой последней. Не раздумывая, я ринулась по ее стопам: проскочила мимо двух дверей и влетела, притормаживая о косяк, в третью. Кухня.

Кто-то вскрикнул - то ли я, то ли Паша. Мужчины сразбегу наскочили на меня сзади. Не выдержав их натиска, я упала, заняв болезненную коленно-локтевую позицию.