Без компромиссов - Георгий Вайнер

Я с некоторым удивлением развернул листок. Кривым Сашкиным почерком он был исписан вдоль и поперек.

«Операция, которую провернул Германн со старухой, находится на грани аморального поступка и преступления, – прочитал я. – А человек он был жалкий и трусливый. “Я не могу рисковать необходимым в надежде приобрести излишнее”, – говорил он. Поэтому после смерти старухи он сильно занервничал – ведь могло выясниться, что он был там. Результатом непосильной для такого ничтожного человека психологической нагрузки явилась галлюцинация с приходом старухи, назвавшей три карты. Германн понимал – в этом нет сомнений, – что никакой графини у него дома не было и никаких заветных карт никто не называл. Он был человек чрезвычайно рациональный и оценить достоверность полученной во время видения информации мог трезво. Но тут в нем начинается бешеная внутренняя борьба – ужасно хочется добыть легко и быстро чужие денежки, а, с другой стороны, страшно. Мы установили – человек он аморальный, он ведь, чтобы выведать секрет трех карт, хотел пойти в любовники к полудохлой старухе, и стремление выиграть деньги уже полностью захватило его. Но существует барьер трусости и жадности – боязнь рискнуть “необходимым”. И тогда этот барьер начинает штурмовать не его человеческая сила, а его душевная слабость. Рационалист, трезвый маленький хищник, он дает себе самому убедить себя, что дух погребенной старухи приходил к нему и назвал три карты. Ему так хочется денег, он так любит себя, настолько считает себя человеком нестандартным и ранее несправедливо обойденным судьбой, что убеждает себя: это был перст рока. Злодейство совершено – старуха умерла, но ведь он сам так много пережил при этом, что будет просто несправедливо дать пропасть его переживаниям, остановиться на полпути. И здесь происходит эгоцентрический сдвиг, характерный для психики любого преступника, полностью забывающего о моральном и физическом ущербе, причиненном его жертвам. Германну и в голову не приходит задать себе контрольный вопрос: а с какой это радости ко мне явился дух старухи? Чего хорошего я старушке сделал, чтобы она меня после смерти облагодетельствовала? Не замечая ловушки, расставленной себе самому, он прет полным ходом навстречу краху – его человеческие слабости уже размыли барьеры. Теперь надо назвать три карты, а Германн знает, что их ему никто не называл. Но он снова убеждает себя, что видение подсказало ему именно «тройку, семерку, туз». Да и в конечном счете что-то надо назвать, а Германну все равно, ибо, не будь галлюцинации, он бы так и поставил – как во всяком преступлении, алчность уже победила осторожность. И Германн называет три карты. Ну а тут достаточно посмотреть “Занимательную математику” Перельмана, и все станет понятно: возможность трижды правильно назвать сочетания трех карт из 56 практически близится к нулю. На этом основании...»

Сашка спрыгнул с перил, бросил окурок в урну.

– Убедительно? До открытия магазина – одна минута.

Я засмеялся:

– Не уверен я, что Пушкин согласился бы с такой трактовкой образа, но в целом довольно занятно.

– У Германна нервы были плохие, – убежденно сказал Сашка. – Ему надо было взять подельщика вроде нашего Батона...

В пустом еще магазине гулко прогремели наши шаги, и мы вперились в прилавок, где были разложены на черном бархате различные украшения. Девушка-продавщица с интересом посмотрела на двух рьяных любителей драгоценностей, прямо с утра рысью бросающихся к ее прилавку. А мы еще раз осмотрели весь прилавок – звезды не было.

Сашка спросил:

– Девушка, а вы драгоценности любите?

– А кто же их не любит? – весело сказала продавщица.

– Я, например, – сказал Сашка, – у меня из-за них одни неприятности. Семья очень обижается на недостаток драгоценностей. Вот решил поправить дела.

– Пожалуйста, у нас хороший выбор, – сказала девушка, недоверчиво глядя на Сашку.

– Но у меня целевой заказ. У вас тут есть брошь – звезда восьмиугольная из бриллиантовой россыпи...

– Была такая. Уже опоздали, ее несколько дней назад купили.

– Кто купил? – вырвалось у меня, хоть я и понимал глупость своего вопроса.

– Покупатель, – пожала плечами девушка. – Обычный человек, мужчина...

Сашка облокотился о стекло прилавка, нагнулся вплотную к продавщице и сказал:

– Девушка, дорогая моя, мне эта звезда нужна вот так. – И он провел пальцем по горлу. – Давайте подумаем вместе, как нам разыскать этого мужчину...

Продавщица удивленно посмотрела на него:

– А как же мы его разыщем? Он сюда редко заходит.

– А все-таки заходит? – оживился я. – Вы его знаете?

– Как вам сказать... Он появляется время от времени, что-то берет. Я знаю, что его зовут Сергей Юрьевич – он мне как-то сказал.

– А фамилию или чем он занимается?

– Не знаю. Мне ведь это ни к чему. А зачем вам звезда?

Сашка махнул рукой:

– На два дня рассказов хватит. А вы не скажете, может, он что-то в других отделах приобретает? Может, его другие продавщицы помнят?

– Нет, я не в курсе. Вот только я припоминаю, в конце прошлого года он сдал на комиссию в художественный отдел какую-то картину. После этого ко мне подошел и сказал, что очень доволен: картина ему надоела, а в продажу ее поставили хорошо...

Деловой архив магазина, к счастью, еще не отправили во вторсырье. Директор магазина проводил нас в маленькую пыльную каморку, заваленную кипами бумажных пачек и журналов. Сашка снял пиджак, повесил его на гвоздь и предложил:

– Ну что – благословясь?..

Нужную нам комитентскую карточку и соответствующую запись в «амбарной книге» мы нашли часа через четыре. Во всяком случае, мы хотели верить, что это именно нужная нам карточка. Я с удовольствием продекламировал:

– «Полотно, масло, осенний пейзаж, иностр. школа, авт. неизвест., рама – багет художеств. нереставр., разм.: 67 × 52. Цена – 110 р. Комитент – Обнорский С. Ю. Дом. адр.: 6-я ул. Октябр. поля, д. 94, кв. 66». Старик Шарапов прав: не бывает, чтобы не осталось хоть каких-нибудь следов от любой человеческой акции. Необходимы только настойчивость и фантазия!

– Не приписывай счастливый случай себе в заслугу, – сказал Сашка, развалившись на пачках бумаг. От пыли его лицо посерело, пригас лихорадочный блеск волос.

– Сашок, всякий случай – это несистематизированный и не взятый под контроль факт. Просто надо придать его стихийности некоторую упорядоченность. Тогда все приходит в соответствие и заурядный случай превращается в вещдок.

Сашка смотрел на меня улыбаясь:

– Что-то я не заметил такой уверенности и твердости духа несколько часов назад у пустого прилавка...

Мы приехали на Петровку, чтобы привести себя в порядок и выяснить, кто такой этот Обнорский Сергей Юрьевич. Пока я старательно отчищал от пятен и пыли свой и Сашкин пиджаки, мой боевой зам усердно накручивал телефон адресного бюро. Передав запрос: «Только срочно, слышите, очень срочно, я дожидаюсь», – он подошел проверить мои успехи. Осмотрев критически, взял у меня щетку: