Время действовать - Буби Сурандер

Зверь энергично крутил руль, выводя машину на дорогу по скользкой от дождя траве. Он газанул, и мы влетели в лес.

Все мое внимание и силы уходили на то, чтобы удержаться на сиденье. Но в какой-то момент я оглянулся и поймал картинку: на дороге, с которой мы съехали, стоит машина. Большая. Белая. Вроде форд. Наверняка Тарн.

— Вот дьявол, — ругнулся я.

Береза — самое красивое дерево в мире.

Я не произнес этого вслух, ибо тогда бы мне сразу повесили на шею какой-нибудь куст, благодетельствующий пампасы своими плодами.

Мы протряслись через смешанный лес, где березовые стволы отсвечивали под лучами утреннего солнца. Кое-где листва уже начала окрашиваться по-осеннему. Зверь осторожно крутил баранку, пробираясь между камнями и пнями на еле заметной дороге.

— Все это, — сказал я, — весь этот лес — только ради лисичек!

— Que?

— Единственное, на что он годится. Десятками километров, по всей Швеции. Бесконечные, влажные, холодные леса, что годятся только для одного: лисички собирать.

— Que?

— Ну да, — сказал я, — десятки километров, и ни одного кофейного автомата.

Зверь пожал плечами. С юмором у него было так себе.

— Остановись и выключи мотор.

Мы спустили стекла и прислушались. Синица поблизости. Вороны чуть подальше. Холодный утренний ветер. Больше ничего.

Зверь завел мотор. Поехали дальше. Еще всего лишь несколько сот метров, и он сказал:

— Смотри, вон там!

Увидеть это смог даже такой следопыт, как я, рядовой охотник — до ночных клубов.

Свежие следы соскальзывавших вбок колес говорили о том, что тяжелая машина только что свернула на неширокую дорожку, которая вела к какой-то летней идиллии под названием Бьоркбакка — так было написано на указателе.

— Давай дальше, — сказал я. — Проедем мимо. Остановимся, лишь когда они не смогут нас услышать.

Сотни метров оказалось достаточно. Дорога выходила к полю и упиралась в легкие воротца. Мы нашли укромное местечко за кустами для «пежо».

— Vamos. — Зверь осклабился и потянулся.

Он открыл моряцкий мешок, пока я рылся в своих фотоаппаратах. Я зарядил маленькую «лейку» и насадил на нее быстро снимающийся объектив. Сунул в карман несколько пленок.

— Готов? — спросил я Зверя.

Ну конечно же, Зверь был готов. Он был готов к новому вторжению в Нормандию. В одной руке он держал обрезанный дробовик, в другой — трехфутовый machete. За спиной был засунут нож, а через плечо висело bola, аргентинское кожаное лассо с шарами.

— Mamma mia, — сказал я.

Он белозубо улыбнулся.

— Дай сюда дробомет, — сказал я.

Он послушно протянул мне пушку, заряженную солью. Скорее всего он меня обманул и дробовик взял, чтобы поторговаться со мной.

Мы пошли сперва по дороге, а потом поднимаясь на бугор, до Бьоркбакка вряд ли было далеко. Частные дороги — дорогое удовольствие. Зверь шел впереди. Он шагал широко, беззвучно по мху, избегая наступать на сухие ветки и отдельные камни. Я шел, пыхтя, за ним.

Вдруг Зверь остановился и подозвал меня жестом, указывая на что-то между стволами деревьев. Вот она, идиллия.

Банальная идиллия. Красный домик с белыми углами, красный нужник в таком же стиле и еще маленькое строеньице — дальше в кустах. Даже автомобили были под стать этой шведской буколике. Черный «БМВ» и серая «вольво», которые стояли наготове с открытыми дверцами.

Идиллия, как многое другое в Швеции. Но с небольшим отклонением.

— Тут по меньшей мере пятьдесят миллионов крон, — шепнул я Зверю.

Он предостерегающе поднял руку.

Из дома вышел человек. Он был рыжий, одет в джинсы и белую рубашку. Мик, ирландец. Он обошел «вольво», крикнул что-то тем, что были в доме. Ему эта идиллия не нравилась. Было ясно видно, что ему хочется поскорее отсюда смыться.

С дороги, по которой мы прикатили, донесся звук работающего мотора — кто-то ехал. У Мика в руке появился автоматический пистолет, большой армейский браунинг.

— Hurry up![64]— донесло ветром его крик. Мы стояли неподвижно, а он смотрел прямо на нас. Потом он повернулся, не заметив нас за стволами, и вошел в дом, держа пистолет в руке.

Я беззвучно перевел дух и выругался:

— Этот чертов Тарн!

Зверь уже добрался до угла дома. Он махнул мне рукой. Пригибаясь, я пошел к нему. Двор был покрыт гравием, у дома этого хрусткого гравия было особенно много. Зверь покрутил головой, оскалил зубы и погрозил кулаком. Я ступил на гравий.

Мик откроет стрельбу. Мик наверняка откроет стрельбу. Можно справиться с ним только одним способом. Дверь распахнута, быстро за эту дверь и — ждать.

Еще шаг по гравию. По-моему, звук был подобен грозовым раскатам. Теперь я был так напуган, что ничего не оставалось, как шагнуть сразу два раза. И вот я стою за открытой дверью, прижавшись к стене.

Зверь кивнул и улыбнулся. Легкая у тебя нога — явно думал он. Я осклабился ему в ответ. Холодный пот лился по мне ручьями.

В доме разговаривали. Гугге и Мик, по-английски.

Вдруг послышались тяжелые шаги — кто-то шел к двери, грохоча по деревянному полу. Прямо ко мне. Все это происходило как-то слишком быстро.

Из-за двери вышел ирландец, направляясь к «вольво». В опущенной вниз правой руке он держал пистолет. Я сделал большой шаг, ступил на гравий, схватил обрезанный дробовик обеими руками и врезал ему выше локтя. Кость хрустнула — я сломал ему руку.

Он закричал, поворачиваясь ко мне. Но рука висела, парализованная, а пистолет упал на землю.

Уголком глаза я заметил, что Зверь проскочил за мной.

Кто-то крикнул в доме.

Я еще раз замахнулся ружьем, целя ирландцу в лицо. Мое личико все еще болело, я почувствовал это, когда оно сморщилось в жестокой усмешке. Он отшатнулся, схватился за парализованную руку. Этого мне хватило, чтобы нагнуться за пистолетом и выпрямиться, держа его в руке.

— Live or die,[65]— прошипел я ему в лицо. — Выбирай сам.

Это он понял и без перевода.

Когда Гугге появился в дверях, я стоял наготове, с оружием в обеих руках. Джек из Техаса не смог бы сделать это лучше. Гугге уставился на пистолет, разинув рот. Тут к его шее прикоснулось мачете, острое как бритва. От Зверя уж никуда не денется.

Я прижал палец к губам:

— Тс-с!

Но ирландец не послушался. Он быстро повернулся и побежал к машине.