Засекреченные приключения Шарлотты Бронте - Лора Джо Роулэнд

Когда сочиняешь рассказ, всегда следует выбрать наиболее захватывающий сюжет. В книге персонажи должны действовать, а не предаваться апатии, испытывать треволнения, а не наслаждаться тихим спокойствием. И потому крайне удачно, что мне не придется сочинять, но лишь описывать то, что произошло на самом деле. Однако жизнь в отличие от романов не гарантирует счастливого конца. Грозившие мне опасности не были просто словами, которые можно вычеркнуть одним движением пера. Злодей, который призвал меня, был из плоти и крови, а не создан безобидными чернилами.

Вот какие мысли преследовали меня, пока я ехала на поезде в Пензанс. Город этот находится в Корнуолле, графстве на самой юго-западной оконечности Англии. Страх перед беспощадным человеком, воплощением зла, все больше переполнял мое существо, пока за окнами мелькали рыбачьи деревушки, лепящиеся по обрывам над сверкающим синим морем. На лугах, зеленых и золотых под южным небом, высились каменные столпы, воздвигнутые древним народом для таинственных ритуалов. Развалины римских укреплений усеивали пейзаж. Это был край, где в Тинтагеле родился король Артур. Ах, если бы я была просто путешественницей, направляющейся осматривать места, прославленные в легендах!

Сторонний наблюдатель мог бы предположить, что путешествую я в одиночестве, однако мистер Слейд сдержал свое обещание, что меня будут сопровождать. Он, переодетый, ехал где-то в этом же поезде. А возле меня сидел агент министерства иностранных дел, не отходивший от меня ни на шаг, чей служебный долг был меня защищать. Другие агенты были отправлены в Пензанс устроить наблюдение и поимку нашей добычи. И все же я ощущала себя такой одинокой, словно очутилась в ином мире. Как я жалела, что не прислушалась к возражениям папы, Эмили, Энн и Слейда, когда они узнали, что я нанята.

«Милая Шарлотта, ты не должна ехать», — сказала Энн.

«Но как еще мы можем отыскать злодея?» — возразила я.

«Теперь мы знаем, что он в Корнуолле, — сказал папа. — Предоставь мистеру Слейду и его коллегам вести его поиски».

«Он может находиться где угодно на площади в тысячи акров, — сказала я. — Или же его там вовсе нет. Может быть, указания, ожидающие в Пензансе, прикажут мне отправиться в совсем другое место, где он поджидает меня».

«Мистер Слейд может перехватить эти инструкции», — сказала Эмили.

«Но что, если злодей пошлет подручного с приказом вручить инструкции только мне?» — сказала я.

«Мы будем высматривать на вокзале тех, кто может ожидать вас там, — сказал мистер Слейд. — А затем выследим его до его хозяина».

«Да, конечно, если вы его правильно определите, — сказала я. — Учтите, он может и не знать, где находится его хозяин, а просто получил приказ доставить меня куда-то, куда за мной пришлют еще кого-то».

«Он может направить нас к следующему звену цепи, ведущей к его хозяину», — сказал мистер Слейд.

«Если я не появлюсь, — сказала я, — злодей поймет, что его план сорвался, и спрячется еще глубже».

«Хуже того, он может догадаться, что Шарлотта его выдала, и начнет мстить», — сказала Эмили, неохотно становясь на мою сторону.

«Мы все окажемся в еще большей опасности, чем прежде». — Тревога омрачила лицо Энн.

«И никто не может опознать его, кроме меня, — сказала я. — Мне хотя бы знаком его голос».

Папа грустно кивнул, убежденный нашей логикой. Вместе мои близкие и я убедили мистера Слейда, что я должна поехать. Признаюсь, я пошла на это совсем по другим причинам, чем те, которые называла, и не только из желания защитить Британию. Хотя Изабель Уайт превратилась теперь в незначительную деталь куда большей картины, я по-прежнему чувствовала, что мой долг — добиться воздаяния за нее. Мое чувство долга включало и мистера Слейда. Если злодей останется на свободе, вину за это возложат на мистера Слейда. К тому же поездка в Корнуолл была единственным способом продлить наше знакомство.

Поэтому мы отправились в Лондон доложить наш план его начальникам и заручиться их помощью. Мы ожидали, что лорд Анвин займет враждебную позицию, и ошиблись. Убийства в клубе «Парадиз» возмутили высшие эшелоны правительства. От лорда Анвина требовали ареста виновника. Собственное благополучие заботило его куда больше моей безопасности, а желание заручиться благоволением вышестоящих пересилило страх, что мистер Слейд может снова его подвести. Поэтому он незамедлительно предоставил всех помощников и суммы, запрошенные мистером Слейдом.

Теперь, 20 августа, поезд приближался к Пензансу. Городок взбирался на холмы ярусами беленых каменных домов полукружием над бухтой Мон. Дамба тянулась к горе святого Михаила, скалистому островку, увенчанному замком. С крыш и в порту пронзительно кричали морские птицы. Кирпичные трубы вздымались над оловянным рудником. Серые тучи затягивали небо; флотилия рыбачьих баркасов покачивалась на свинцовых валах океана. В открытое окно лились запахи моря, рыбы и дегтя; вкус туманной мороси был соленым. Ужас заполонил меня, мешая дышать. На вокзале я осталась стоять на перроне среди горожан, говоривших на непонятном корнуоллском диалекте. Внезапно меня толкнул какой-то мужчина. Он сунул мне в руку квадратик сложенной бумаги.

— Прошу прощения, — сказал он.

Не успела я узнать его голос, как мистер Слейд уже исчез с такой быстротой, что я не смогла толком его увидеть. Я спрятала квадратик в карман и тут же услышала, как меня окликают по имени. Я обернулась и оказалась перед высоким мужчиной лет сорока пяти с расслабленной, чуть сутуловатой осанкой. Волосы его были белокурыми, черты лица красивыми, загородный костюм из твида — безупречного фасона.

— Да? — ответила я, запнувшись.

Мужчина улыбнулся и поклонился.

— Большая честь познакомиться с вами. Прошу, разрешите мне представиться. Меня зовут Тони Хитчмен. Мне поручено встретить вас.

Я сразу же поняла, что мистер Хитчмен не тот, кто прислал мне приглашение. Его дикция безошибочно указывала на принадлежность к высшим английским сословиям и была лишена даже легчайшего намека на акцент.

— Надеюсь, поездка была приятной, — сказал мистер Хитчмен.

Отвечая утвердительно, я рассмотрела его более внимательно. За его расслабленностью я ощутила настороженность хищного зверя, изготовившегося к прыжку. Улыбка его говорила о преступности натуры, что подчеркивал шрам, змеившийся по его левой щеке. Его светло-зеленые глаза были холодными, оценивающий меня взгляд слишком прямолинейным. В целом я сильно сомневалась, что мистер Хитчмен мог считаться джентльменом. Мое недоверие к нему даже превзошло то, которое должен был бы внушить мне любой другой пособник злодея, вынудившего меня приехать сюда. И я заметила, что недоверие это было взаимным.