Небеса подождут - Элмор Леонард

– Он сказал, что влюбился в меня.

Джек думал, что Фаусто отругает его, но тот промолчал.

Они поднялись на одиннадцатый этаж. Выходя из кабины, Джек подмигнул лифтерше, она улыбнулась в ответ. Наверное, она запомнит его на всю оставшуюся жизнь. "Тот симпатичный парень шлепнул меня пониже спины и сказал, что влюбился в меня, и знаете, кто это был?"

* * *

Цветной слуга Сесила Гайтона в куртке официанта и черном галстуке-бабочке открыл дверь пентхауса и провел посетителей в современно обставленную гостиную. Джека поразила роскошь: новая белая мебель, стены выкрашены персиковой краской, странные картины – все из ярких цветных пятен, сервировочная тележка с виски и сельтерской.

– Мистер Гайтон, к вам гости, – объявил слуга и отошел в сторону.

Сесил Гайтон сидел в кресле. Рядом, на столике, стоял бокал. Джек представлял себе адвоката крупным и внушительным, а он оказался похож на лиса – с острым личиком и крошечными усиками. Адвокат был в подтяжках поверх синей сорочки без ворота, вокруг шеи белый шелковый шарф.

– Если вы и есть печально известный Джек Белмонт, – сказал он, – вы, должно быть, пошли в мать, потому что на отца вы не похожи. Я несколько раз играл с Орисом в карты в отеле "Мэйо". Он выигрывает, потому что всегда чертовски серьезен. Даже за карточным столом он не расслабляется ни на минуту. И почти не говорит. Самый серьезный человек из всех, кого я когда-либо встречал. Нет, я его не осуждаю, ведь благодаря своей серьезности он разбогател. И вас бы здесь не было, верно? – Сесил Гайтон помолчал. – Интересно, правдивы ли мои предположения. Выпить хотите?

– Нельзя, – вмешался Фаусто.

Адвокат повернулся к нему:

– Вы Фаусто Басси, заместитель начальника тюрьмы? Я Сесил Гайтон, единственная надежда этого парня. Меня не предупредили о том, что существуют какие-либо ограничения.

– Сэр, заключенным запрещено спиртное.

– Вы что, издеваетесь? Они напиваются в стельку всякий раз, когда им выпадает случай. Одна из причин, по которой я не езжу в тюрьму, – там все насквозь пропахло самогоном. Заключенные сбраживают томатную пасту; от нее там так воняет, что можно задохнуться.

– Я самогона не пью, – поморщился Джек.

– Еще одно вонючее местечко – шахтерский городок. Мулы толкают вагонетки с углем и постоянно пускают газы. Смердит так, что можно умереть, если вовремя не отбежать. В Крэг-Вэлли слушалось дело об обвинении двадцати восьми шахтеров. Шахтовладельцы хотели, чтобы я нарочно злил их, привел в такую ярость, чтобы их обвинили в неуважении к суду. Что-что, а выводить людей из себя я умею прекрасно. Но в Крэг-Вэлли я ни ногой, потому что городишко провонял насквозь, а приезжать в отель они не хотят. – Адвокат повернулся к Фаусто: – Мой клиент – мой гость. Наша беседа будет исключительно конфиденциальной, лишние уши мне ни к чему. Никто не имеет права подслушивать, что сообщит мне мистер Белмонт. Фаусто, это значит, что вам придется выйти.

– Но мне нельзя ни на минуту спускать с него глаз, – возразил Фаусто.

– Фаусто, вы действуете мне на нервы, – вздохнул адвокат. – Тюремное начальство и апелляционный суд разрешили мне свидание с подзащитным здесь, в отеле; они прекрасно понимают, как проходят подобные встречи. Если хотите, чтобы над вами все смеялись, продолжайте и дальше толковать мне о правилах и законах.

– Куда же мне идти? – растерялся Фаусто.

– Куда хотите. Если вам непременно нужно оставаться поблизости, займите любую свободную спальню. Ложитесь на кровать и вздремните. Если хотите поесть или выпить, позовите Александера, он все вам принесет.

– Он ваш раб? – спросил Джек.

– Готов поспорить, ты всегда были плохим мальчишкой, – хмыкнул Сесил. – Я слышал, когда-то ты пытался шантажировать своего отца. И все же он готов выложить кучу денег, чтобы вызволить тебя; он любит тебя, потому что ты его сын... Александер! – обратился Сесил к слуге. – Позаботьтесь об охраннике, прошу вас! Покажите ему, куда можно пройти, – потом, повернувшись к Фаусто, приказал, как будто тот был ребенком: – Идите с Александером. – После того как оба скрылись за углом обширного холла, Сесил сказал Джеку: – Ума не приложу, как такой рохля справляется с полутора тысячами зэков. Налей себе выпить и садись. Обсудим твоих свидетелей. Мне важно знать, кто из них тебя любит, кто нет и где они находятся.

Джек обошел кресло, в котором сидел Сесил Гайтон, приблизился к окну. Оно выходило на запад; сейчас его заливало закатное солнце. Джек прижался носом к стеклу, посмотрел налево, на юг. Увидел хвост трамвая, уползающего вверх по Чокто-авеню за отелем. Потом подошел к тележке и налил себе неразбавленного виски.

– Меня любили шлюхи, – сказал он, – и вышибалы. Разыщите в Канзас-Сити Хейди Уинстон; она скажет все, что захотите. – Джек сел на диван.

Сесил Гайтон вытащил блокнот и принялся листать страницы.

– Что говорил тебе тот маршал, Карлос Уэбстер?

– Карлос? – изумился Джек. – Вот не знал, что он мексикашка.

– Насколько мне известно, он называет себя Карл.

– Он сказал, что я все равно сяду – не за одно, так за другое.

– Я поговорил с начальником местного отделения Службы федеральных маршалов. Тот передал мне слова Карла Уэбстера. По его мнению, тебя засудили. Но он считает, с хорошим адвокатом ты выиграешь апелляцию.

– Мне он вовсе не то говорил, – возразил Джек. – Он хочет, чтобы меня заперли надолго.

– У него на тебя зуб?

– Спит и видит, как я сяду. А я обещал, что, как только выйду, застрелю его в упор.

– Погоди с планами мести, – поморщился Сесил. – Давай разберемся с пулеметной стрельбой. У меня записано: ты уложил семерых за полминуты.

– И даже меньше. Они полезли на нас с факелами.

– Должно быть, ты испугался до смерти.

– Не успел. Я был занят – стрелял в них.

– Нет, ты испугался, что сгоришь заживо. Какая ужасная смерть! Я вызову свидетелями девушек и вышибал; они расскажут, как вам всем было страшно. – Адвокат достал сигарету и закурил.

– Не угостите? – попросил Джек.

Сесил швырнул ему пачку "Олд голд", почти полную, и коробок спичек, сказал, что он может взять все.

Пока свидание себя оправдывало.

– Как твои девки с виду – хорошенькие?

– Для шлюх – да, – кивнул Джек.

Некоторое время оба молча курили. Вдруг Сесил поморщился.

– Ммм... до сих пор в животе урчит. Вчера вечером был в "Кребсе", ел спагетти и фрикадельки. А говорили, лучший итальянский ресторан в городе. Сиди тихо, – сказал Сесил и встал. – Через пять минут я приду. – Прихватил журнал, ссутулился, побежал в туалет.