Капкан со всеми удобствами - Валентина Андреева

Подруга целесообразность маскарада не обсуждала – запасного варианта жизни не дано. Кроме того, она строила определенные планы на вечер и срывать их не хотела:

– Давай тогда махнемся париками, а? На всякий случай.

– Мне твой абсолютно не идет. Уродство тоже привлекает внимание. И из моего я сделаю дурацкую челку – она скроет мой умный лоб. Твой вполне можно держать открытым. Только напяль старые дымчатые очки.

В мгновение мы разлетелись и встретились только через десять минут у выхода на лестничную клетку. В ту же минуту из своей двери, как будто выпущенный из рогатки, вылетел Владимир. С очередным пакетиком мусора, правда более объемным, чем раньше. Он перекрыл собой доступ к входной двери и строго спросил: кто мы такие?

– Ты сам-то знаешь, кто такой? – со злостью спросила Наташка, пытаясь сдвинуть монолит соседа в сторону.

Он слегка озадачился и с недоверием воззрился на Наталью.

– Пусти нас, родной, – ласково сказала я. – На правое дело идем. Любовницу мужа выслеживать. Неужто не узнал?

– Я, это… думал мошенницы какие-нибудь… Не узна-а-ал!

– Просто ты привык к нашим незабвенным лицам в ореоле домашнего хозяйства. По ночам хоть дремлешь или на посту круглосуточная вахта, у дверного «глазка»? – Меня тоже стала бесить эта неподвижная белесая личность. Я пригляделась к соседу повнимательнее. – Володя, тебе надо подкраситься. От корней уже прут темные волосы. Пока следил за нами, себя упустил.

Он машинально прикрыл ладонью голову.

– Зима! Линяет! – поддержала меня Наташка. – Нечего на краску тратиться. Где-то у меня гидропирит завалялся – приеду с задания, пожертвую. А теперь, сделай милость, сгинь по направлению к мусоропроводу. – Она легонько толкнула соседа и просочилась в образовавшуюся щель.

Я рванулась за ней.

– Глупостей не наделайте, – ворчливо раздалось от двери. – Хотите с вами поеду?

– Это уже будет похоже на гастроли коллектива ряженых, – отшутилась я и помахала ему рукой.

Наталья вызвала лифт, а Владимир закрыл за собой дверь, так и не выкинув мусор.

Минут пятнадцать «Таврия» не хотела заводиться, пока Наталья не вспомнила, что аккумулятор отсоединен и находится дома. Обругав соседа Володю за то, что лишил ее возможности думать, поскольку вся энергия ушла в силу противодействия его козням, она унеслась домой. Потом вслед за ней в подъезд влетел муж дворничихи. Еще через пятнадцать минут мы выехали…

В машине было холодно – холоднее, чем на улице. Несколько раз включали печку, но воздуху, который она нагнетала, могли бы порадоваться только грешники в преисподней. На выезде из Москвы, недалеко от поворота к кольцевой автодороге, остановил инспектор ГИБДД. Ругнувшись, подруга рукою в перчатке достала документы, выронила их прямо под педали управления, кряхтя полезла доставать и чуть не выпала вместе с ними из машины, поскольку ухитрилась задом открыть дверцу, чего никто из нас не ожидал. Скучающий инспектор, постукивая жезлом по здоровенной варежке, с интересом наблюдал за всеми манипуляциями Натальи. Я осталась сидеть в машине, полностью уверенная в том, что это рядовая проверка документов. Едва ли кто-нибудь сбрендил и угнал иномарку подобного рода. Из окна машины было видно, что Наташка горячится и размахивает руками. Решила прийти подруге на помощь и заодно погреться на улице.

– Представляешь! – обратила ко мне пылающее лицо Наташка. – Он говорит, что на правах не я, а другой человек!

– Отойдите, гражданка, не мешайте и приготовьте свои документы, – выдал мне инспектор, хотя я и рта не успела разинуть.

Стало обидно. Молча обойдя бушующую подругу сзади, встала на цыпочки и сдернула с Наташки парик. Заткнулись они разом, как будто резко кончилось эфирное время. Недолго думая, я стянула с Наташки очки и напялила ей свои, чем вообще свела на нет ее способность к движению. Оправы у нас одинаковые, а зрение разное – у нее плюс, у меня минус.

– Извините, – доверительно пробормотала я гаишнику. – Она в гриме. Через полчаса спектакль. Опаздываем…

Инспектор опомнился первым, козырнул, пробормотал извинения и вернул Наташкины документы. Почему-то мне. Стянув с оторопевшей подруги свои очки, вернула на место ее собственные и, осторожно отойдя в сторону, протянула ей парик. Увидев окружающий мир своими глазами, подруга резко рванула из моих рук парик, сунула его под мышку и, ругаясь, зашагала к машине.

Внутри было уже относительно тепло. Наталья, ворча, что послушала меня буквально на свою собственную голову, кое-как нацепила парик, и мы уверенно покатили дальше. На очередном посту ГИБДД инспектор нам козырнул.

– Во, блин, что значит слава! – восхитилась подруга. – Впереди меня прет!

– А за что нас тормознули?

– Да номера надо бы обновить – подкрасить. С осени препирались с Борисом, кто этим делом займется, – не договорились. Решили весны подождать. Уступать не собираюсь. Вся техническая сторона дела на мужиках. Сами обещали. Но Лешка сказал: вырисовывание кисточкой номеров – художественная, а не техническая часть обслуживания.

– А Борис?

– А Борис сослался на тройку по рисованию в школе… У тебя ноги согрелись?

– Не-а. Совсем задубели.

– Лучше сними сапоги: они промерзли, и тепло не пропускают. В носках быстрей согреются. И выпей ортофен. Не дай бог, опять вчерашняя прогулка даст себя знать. Либо из машины не вылезем, либо обратно не влезем…

Выехав из Москвы, внимательно изучили карту. Надо сказать спасибо Эвелине – умница. Дала четкое описание маршрута. Километров через пять мы свернули с Варшавки на проселочную, но хорошо очищенную дорогу. Петляла она изрядно, а потом и вообще раздвоилась. Решили ехать по правому пути. Вскоре выяснилось, что неправильно решили. Она вывела нас к бывшей ферме, на которой новые хозяева наладили производство дорожных плиток. Оказалось, весьма недорого. Продажа обеспечивалась под заказ, в любом количестве.

– За такую-то цену – вся плиткой обложусь, – размечталась я. – Даже между грядками суну. Куплю тапки-эксклюзив – по огороду шмонаться. А плитки ежедневно буду веником мести и пылинки сдувать. Если, конечно, к весне цена не вырастет.

Мы развернулись и покатили назад – к развилке, обсуждая варианты использования плитки, пока меня не сбила с пути другая мысль. Не договорив до конца фразу о посадке цветов между плитками, я совершенно не по теме спросила:

– А что ты скажешь Борису насчет машины? Она же была законсервирована до весны.

– Ничего. Приедем, и будет стоять опять в таком же виде, как консервная банка. Просто я проявила хозяйственность и расчистила «ракушку» – ржавеют же ворота от снега. Ну а на крайний случай, могут же меня скоропостижно вызвать на работу, тьфу, тьфу, тьфу! Не на коленках же мне до метро ползти, да и там никто места не уступит. Будут сидеть козлы и делать вид, что читают. Такие упертые в заботе о себе! Эта упертость так и цветет маковым цветом со времен сестрицы Аленушки…