Часы смерти - Джон Диксон Карр

Далее, я мог поверить, что миссис Стеффинс отправилась на крышу подглядывать за двумя влюбленными (к этому мы вскоре вернемся), потому что — как вы указали в вашей реконструкции, что было единственно верной частью вашего дела против Элинор как убийцы, — такой поступок был вполне в духе миссис Стеффинс. Логически вечер четверга был самым подходящим для нее: миссис Горсон отсутствовала, поэтому Стеффинс могла рано запереть дом и отправиться на крышу, не рискуя, что ее станут разыскивать по каким-то хозяйственным делам.

Но, — доктор Фелл постучал по подлокотнику кресла, — одно из этих совпадений выглядело слишком чудовищным, чтобы его можно было легко переварить.

Я не мог поверить, что Боском, сфабриковав «план убийства» в качестве безобидной забавы, случайно выбрал жертвой этого плана замаскированного детектива, который искал доказательства виновности в убийстве одного из обитателей этого же дома! Такого рода совпадение, Хэдли, способно повредить рассудок и заставить звезды опрокинуться вверх ногами. Если случай способен проделывать такие трюки, то это наводит ужас. Такое попахивает не просто сверхъестественным, а сотворенным силами тьмы. Конечно, если перед нами действительно случайность.

Но, поразмыслив, я понял, что это подкрепляется другим, столь же поразительным совпадением. В качестве единственного свидетеля задуманного фиктивного убийства Боском случайно выбрал бывшего полицейского офицера, ранее тесно сотрудничавшего с замаскированным детективом, о подлинной профессии которого Боском не догадывался! Вспомнив несколько фрагментов из книги «Верь или не верь», я мог поверить первому совпадению, но не двум сразу. Такое не могло быть случайностью. Следовательно, это входило в замысел Боскома.

Хэдли взял стакан пива, который протянул ему доктор.

— Это выглядит достаточно очевидным, — согласился он. — Но какова была цель такого замысла?

— Подождите. Сначала нужно ответить на вопрос, что этот человек пытался сделать, затем, как и, наконец, почему.

Прежде всего обратимся к замыслу фиктивного убийства, который оказалось так легко раскрыть и который был бы раскрыт почти так же легко, даже если бы Хейстингс не оказался очевидцем. Я довольно быстро понял, что произошло, как понял бы любой, у кого было бы время подумать. К тому же Стэнли был готов проболтаться в любую минуту и сделал бы это, о чем Боском прекрасно знал. Но странным выглядело то, как мало усилий предпринимал Боском, чтобы скрыть свой план, который мог навлечь на него много неприятностей. Казалось, он даже ускорял его раскрытие, хотя делал это исподтишка, чтобы не возбуждать подозрений. Подумайте над его поведением.

Допустим, намерения Боскома ограничивались замыслом ложного убийства. Что-то пошло не так, «жертва» шутки каким-то необъяснимым образом свалилась замертво на пороге, и Боском внезапно сознает, что он и Стэнли оказались в весьма скверном положении… Самым естественным для него было бы постараться скрыть и сам замысел, и все его доказательства.

Но что же делает Боском? Он стоит в комнате, размахивая оружием, которое легко мог спрятать, позволяет нам его увидеть, даже привлекает к нему наше внимание, а потом спешно дает крайне сомнительное объяснение. И более того. Хотя Боском далеко не глуп, он позволяет не слишком сообразительному констеблю, который звонит по телефону в его спальне, увидеть, как он прячет ботинки и перчатки, которые полисмен иначе никогда бы не обнаружил.

Мне незачем напоминать вам все, что Боском говорил и делал, но подчеркну, что события развивались по одинаковому образцу. Почему же он хочет, чтобы об этом узнали? И тут мне пришла в голову дикая мысль — потому что Боском действительно заколол Эймса стрелкой от часов по какой-то веской причине, а его притворство, будто он собирался застрелить Эймса из пистолета вообще без причины — только ради своего нелепого замысла, — имеет целью отвести от себя подозрения! Иными словами, Боском чернил себя, чтобы потом обелить. Это парадокс, дети мои. Если он признался, что поджидал посетителя с пистолетом, мы бы едва ли заподозрили его в том, что он ранее выскользнул из комнаты и ударил Эймса ножом. Иными словами, трудно заподозрить даже потенциального убийцу в том, что он расстроил собственный план.

Замысел сам по себе был блестящим, но Боском воплотил его еще лучше. Прежде чем подумать, как ему удалось себя обезопасить, вспомните, что он не мог долго оставаться в позе признавшегося в попытке убийства, так как это могло привести его на скамью подсудимых. Отсюда фальшивый глушитель, которым он также размахивал у нас перед носом. Обратите внимание, как Боском то и дело подбрасывал намеки, покуда не выдохся и не признал с вызовом, что в действительности не собирался никого убивать. Мы должны были подумать: «Грязная маленькая свинья! Он хотел напугать Стэнли и выставить его серьезным подозреваемым, а самому духу не хватало совершить настоящее убийство!» Должен признать к своему стыду, джентльмены, что сначала я так и думал. Боском снова чернил себя, чтобы впоследствии обелить, и посмеивался при этом украдкой.

Но вернемся к его подлинным действиям при совершении преступления.

Задавая себе вопрос «Как?», мы прежде всего должны выяснить, был ли Стэнли сообщником в настоящем убийстве. Очевидно, нет, иначе не существовало бы причин для фокус-покуса. Стэнли отводилась роль свидетеля. И свидетель бы из него получился самый лучший и самый убедительный — тот, кто думает, что Боском собирался убить этого человека, но твердо знает, что он этого не делал.

Как же такое можно было устроить? Если Боском заколол Эймса, то невиновный очевидец в той же комнате не мог этого не заметить. Но потом всплыло несколько интересных фактов, которые было нелегко объяснить: во-первых, что в комнате было темно; во-вторых, что Стэнли поместили за тяжелой ширмой, установленной Боскомом; в-третьих, что на полу у ножек массивного голубого кресла Боскома имелись странные отметки мелом.

Хэдли издал возглас и перелистал записную книжку.

— Черт бы побрал эти отметки — я совсем забыл о них! Да, вот они… Теперь вспоминаю.

— Потому что вы забыли о Боскоме, — криво усмехнулся Мелсон. — Боюсь, я тоже.

Доктор Фелл глотнул пива и прочистил горло.

— Рассмотрим сначала пункт фальшивого плана Боскома, касающийся необходимости темной комнаты, как Боском объяснял его Стэнли, согласно показаниям Хейстингса. Это звучит настолько сомнительно, что могло убедить только человека с вконец расстроенными нервами, как у Стэнли. Боском утверждал, что в комнате должно быть темно, когда жертва поднимется наверх и войдет, чтобы, если кто-нибудь будет находиться снаружи в коридоре, он не увидел свет, когда жертва входит в дверь. Но даже если кто-то в коридоре увидел бы жертву, когда все свидетельствовало, что жертва пыталась ограбить дом, трудно понять, почему Боском опасался такой мелочи, как тусклый свет. Однако это не главная слабость его доводов. Если план был таков, каким казался, то это странный способ завлечь муху в паутину. Человека приглашают прийти за костюмом, подняться наверх, открыть дверь, увидеть темную комнату в темном доме, сесть и ждать, пока кто-то принесет обещанный костюм!