Лицо в темноте - Нора Робертс

Пьяницей. Жалкой горькой пьяницей.

Сможет ли она бежать от судьбы? Ее мать, ее дед. Отец. Сколько бы Эмма ни закрывала глаза, но самый любимый человек на свете — такой же раб спиртного, как и ненавистная ей женщина.

Она не хотела в это верить. И боялась не верить.

«Нечего зацикливаться на всяких ужасах», — приказала себе Эмма, вешая промытый отпечаток на просушку.

Так как ей уже стало тошно от беспокойства, она решила подумать о Марианне. Та начала пропускать занятия, ходя по шикарным ресторанам, барам и клубам с Робертом Блэкпулом.

Иногда Марианна возвращалась только под утро, но было гораздо хуже, когда Блэкпул оставался у Марианны, в ее постели.

Эмма всем сердцем хотела бы пожелать ей счастья. Подруга безумно влюблена в мужчину, видимо, обожающего ее. Она вела захватывающую жизнь, о которой обе мечтали еще в пансионе.

Но Эмму печалило то, что она воспринимает это критически и с завистью. Ей было неприятно разговаривать с Марианной, раздражало ее счастливое лицо. И она называла себя мелочной.

К тому же Эмма чувствовала себя неуютно рядом с Блэкпулом. Он был ослепительным, волнующим и талантливым человеком. «С этим не поспоришь», — думала Эмма, изучая отпечатки. По настоянию Марианны она согласилась фотографировать Блэкпула, который вел себя как истинный джентльмен. Легко, весело, учтиво. Манера держаться по-дружески очень шла возлюбленному подруги.

Возлюбленному. Печально вздохнув, Эмма склонилась над отпечатками. Вероятно, это и есть главная причина. Больше десяти лет они с Марианной поверяли друг другу каждую мысль, каждую мечту. А теперь появилось то, чем Марианна не могла поделиться, и ее бурное счастье являлось постоянным напоминанием о том, чего Эмме еще не довелось испытать.

«Стыдись», — подумала она. Блэкпул слишком ловкий, слишком опытный, слишком любит увеселительные заведения и женщин. Его глаза слишком темнеют, когда он смотрит на Эмму, и становятся слишком нахальными, когда он переводит взгляд на Марианну. Эмма отчаянно завидовала подруге.

Неважно, что Блэкпул ей не нравится, что он не нравится Джонно, который постоянно отпускает ехидные замечания по поводу его страсти к кожаным штанам и серебряным цепям. Важно то, что Марианна влюблена.

Эмма зажгла в лаборатории свет и потянулась. Она провела большую часть дня, печатая фотографии, и у нее разыгрался зверский аппетит. Она надеялась, что Раньян и журнал «Роллинг стоунз» одобрят снимки, которые она сделала во время работы «Опустошения» в студии звукозаписи.

Эмма обшаривала холодильник в поисках чего-нибудь съестного, когда услышала звук открывающихся дверей лифта.

— Надеюсь, ты принесла какую-нибудь еду! — крикнула она.

— Извини.

Эмма вздрогнула, услышав голос Блэкпула.

— Я думала, это Марианна.

— Она дала мне ключ. — Беззаботно улыбнувшись, Блэкпул показал ключ и сунул его в карман. — Я бы заскочил в магазин, если бы предполагал, что застану здесь голодную женщину.

— Марианна на занятиях. — Эмма взглянула на часы. — Она должна скоро прийти.

— У меня есть время.

Войдя в кухню, Блэкпул заглянул в холодильник.

— Трогательно, — сказал он, беря импортное пиво, которое купила для него Марианна, затем внимательно посмотрел на Эмму.

Она вдруг почувствовала, что ее джинсы слишком узки, майка велика, и схватилась за край, сползающий с плеча.

— Извини, больше ничего не могу тебе предложить.

— Не бери в голову. Считай меня членом семьи.

Эмме не хотелось оставаться с ним в тесной кухне. Но когда она сделала шаг к двери, Блэкпул умышленно встал так, чтобы их тела соприкоснулись. Она была потрясена, ведь до сих пор Блэкпул вел себя лишь как учтивый друг ее подруги.

— Я заставляю тебя нервничать? — засмеялся он.

— Нет, — солгала Эмма, пытаясь не видеть в нем мужчину. — Вы с Марианной уходите?

— Собираемся. Хочешь присоединиться?

— Нет.

Как-то Марианна уговорила ее пойти вместе с ними, и Эмме пришлось весь вечер таскаться по барам, изображая радость.

— Ты очень редко выходишь, дорогая. — Он хотел коснуться ее волос, но Эмма отстранилась.

— У меня много работы.

— Кстати, ты напечатала мои фотографии?

— Да. Они сушатся.

— Не возражаешь, если я посмотрю?

Пожав плечами, Эмма направилась к фотолаборатории, уверяя себя, что не боится его. Если Блэкпул зондирует почву, желая выяснить, не будет ли она третьей в их дуэте, то она быстро поставит его на место.

— Думаю, ты останешься доволен, — начала Эмма.

— О, у меня большие требования, милочка.

Она напряглась, услышав это обращение, но продолжала:

— Я старалась показать человека неуравновешенного, отчасти высокомерного.

— Сексуального?

Она почувствовала на шее его горячее дыхание и не смогла удержать невольную дрожь.

— Многие женщины связывают высокомерие с сексуальностью. А ты?

— Нет. — Эмма показала на висящие отпечатки. — Если один из них тебе подойдет, я могу увеличить.

Блэкпул погрузился в изучение собственного портрета и забыл о флирте. Марианна очень хотела, чтобы съемка происходила в квартире, и Блэкпул согласился, желая хоть немного испробовать свои чары на Эмме. Он предпочитал молодых женщин — свежих, прямо, так сказать, с фермы. Особенно после отвратительного развода с женой, которой было тридцать. Заподозрив мужа в неверности, она каждый раз вопила, ну а поводов, естественно, хватало.

Блэкпул наслаждался пылкостью Марианны, ее умом, раскованностью в постели. Но Эмма, юная, тихая, — дело иное. Какое удовольствие сорвать с нее оболочку холодной сдержанности! А он может это сделать. Ее отец, конечно, придет в ярость, что сделает интригу еще более пикантной. Блэкпул обдумывал множество способов, как заманить обеих девушек в постель. Два нежных гибких тела, две способные ученицы. А мысль о невинности Эммы только усиливала его желание.

Отбросив на время эти мысли, Блэкпул изучал снимки.

— Марианна говорила, что у тебя хорошо получается, но я приписывал все ее дружеским чувствам.

— Нет, у меня действительно хорошо получается. — Даже в тесном помещении Эмме удавалось держаться от него на расстоянии вытянутой руки.

От его тихого смеха у нее по коже побежали мурашки. Черт, он и правда сексуален. Но в этом примитивном влечении было что-то отталкивающее.

— Именно так, милочка.

— Я знаю свое дело.

— Это больше, чем дело. — Блэкпул небрежно оперся рукой о стену, преграждая ей путь к отступлению. Его возбуждал элемент опасности. — Фотография — настоящее искусство, не так ли? Художник рождается с чем-то таким, чего нет у других людей.