Тайна - Иоанна Хмелевская

Сразу стало ясно, почему он не подъехал к дому. Подъехать было невозможно, в нескольких метрах от здания тянулись каналы центрального отопления и канавы канализационной сети. Глубокие, метра три глубиной, на дне свалены кое-как разные трубы. Стемнело, и некоторое время я пузана не видела, ощущалось лишь смутное движение. Крался под самой стеной строения, согнувшись, почти на четвереньках.

— Смотри-ка, ума палата, — похвалил Гутюша. — Боится кирпича на голову, а под самой стеной в безопасности…

Он еще чего-то бормотал, когда перед согнутым пузаном выросла новая фигура, хорошо видная в свете фонаря. Мы, на счастье, как раз оказались в тени, я невольно остановилась, Гутюша тоже. Пузан на корточках сидел под стеной, а фигура стояла перед ним по другую сторону глубокой ямы. Мужчина высокий, плечистый…

— Это он! — прошипел Гутюша мне в ухо диким шепотом.

— Кто?

— Да замшевый! По гроб жизни его запомнил!

Замшевый неожиданно двинулся к пузану через яму, словно по воздуху. Видно, там перекинута доска. Пузан, по-прежнему на четвереньках, попятился, замшевый шел к нему по краю канавы, между ними лежала куча досок для настила — барьер непреодолимый. Оказались друг напротив друга, замшевый спиной к яме, а пузан скорчился под стеной.

До меня наконец дошло.

— Гутюша, надо действовать! — зашептала я. — Возьми какую-нибудь палку, он думает, никого нет, убьет без свидетелей!..

Прежде чем Гутюша успел отреагировать, пузан вдруг свершил нечто мало предсказуемое. Видимо, страх и отчаяние накипели и взорвались в нем: он выпрыгнул из-под стены и бросился на замшевого. Сразу же споткнулся о доски, но в стремительном падении успел ударить замшевого прямо в грудь каким-то продолговатым предметом. Удар был настолько неожиданный, что замшевый не успел заслониться и рухнул в яму. Трубы внизу загремели…

Нас парализовало, ноги отказывались слушаться. Пузан полежал, потом поднялся неуклюже и с расстановками. Вылез из досок, подполз к краю ямы и заглянул.

Зрелище, верно, не очень ему понравилось, его передернуло так, что видно было даже издалека, по меньшей мере метров с тридцати. Тот, на дне, по-видимому, не представлял опасности, пузан не вскочил и не бросился бежать, а тяжко плюхнулся на доски. Отер лицо рукавом, посидел, встал наконец и продолжил свой марш теперь уже на четвереньках, без помощи коленей, укрываясь вполне успешно среди всяких строительных материалов. Вскоре пропал из виду.

— Поглядеть бы? — ошеломленный, неуверенно спросил Гутюша.

Наверняка мы отправились бы посмотреть, не будь я в новых туфлях. Территория стройки вовсе не соответствовала их назначению. Не то чтобы я это вполне понимала, чувствовала только, что не могу дефилировать по бездорожью, извести, глине, бетонным обломкам и поломанным доскам. Жизни пузана уже ничто не угрожало, потому я и шагу не сделала. — Давай сперва подедуцируем, — предложила я робко. — Посмотрим, что дальше.

— Дальше ничего не будет, ночь в плюсе, а люди в минусе, — здраво заметил Гутюша. — Дедуцировать — пожалуйста, сколько угодно. Пузану везенье — со страху да впопыхах тюкнул замшевого.

— Все это и так было видно, кой толк дедуцировать. Он, видимо, живет вон в том доме. Боялся, у подъезда будут ждать, вот и карабкался с этой стороны…

— Подъезд с той стороны, иначе все не имеет смысла.

— Ясно, с той. А замшевый разгадал и небось порадовался своей смекалке.

— Да и я бы обрадовался. Местечко золотое, слов нет…

— Все это хорошо, но почему приехал один? Раньше всегда на пару ходили.

— Первое primo, сморчка тоже один уработал. А второе primo, на кой черт ему еще кто-нибудь, этот ползун психованный со страху мог окочуриться…

— Не пешком же он пришел. Интересно, где оставил машину.

— А с той, другой стороны и подъехать наверняка возможно. Я бы тоже поглядел.

На такое предложение я согласилась безропотно, вернуться к машине можно осторожно — туфель не испорчу. Мы объехали половину Гоцлавка и порядком поплутали, пока нашли нужное место. По дороге решили просмотреть список жильцов, и хотя фамилии ничего нам не дадут, зато имя знаем, пузана зовут не то Роман, не то Вальдемар. Окажись Романов и Вальдемаров не один, позвоним ко всем и осмотрим их лично.

Романа в списке не значилось, Вальдемар был один. Жил на третьем этаже, фамилия — Козловский. Вспомнили, приехали-то мы сюда отыскать пустую машину, ожидавшую замшевого. Пустых машин оказалось сколько душе угодно, хотя стоянка еще не была оборудована. Найти нужную машину шансов никаких, мы сразу отступили и вернулись к дому.

— А зачем визитировать этого доходягу? — задумчиво спросил Гутюша. — За рукав хватать не надо. Что, спросим, не повысилась ли температурка?

— Не знаю. Убедиться бы, что жив, и дело с концом. Вдруг второй ждал у подъезда…

В этот момент одна пустая машина вдруг ожила. Кто-то открыл дверцу и задрал голову, глядя на дом. Дедукция моя заработала полным ходом.

— Гутюша, вон второй. Пузан совсем окретинел с нервов, зажег свет в квартире, а этот туда глядит. Ясно, удивляется — какого черта мертвец иллюминацию устроил…

— А может, думает, корешок там?.. Второй вышел из машины — сомнения сразу рассеялись: тот самый второй, помню его хорошо после налета на мою квартиру. Захлопнул дверцу, вошел в подъезд и вышел на другую сторону. Согласно предвидению Гутюши второй выход был. Я побежала, Гутюша за мной.

Я снова сделала объезд и припарковалась на том же месте — удобно, темно да и в тени от строящегося здания. Мы подкрались к углу. Поделец замшевого шел медленно, пристально осматриваясь и проверяя фонариком все ямы и канавы.

Нашел. Тонкий луч на мгновение замер на месте, потом погас. Поделец смотрел, как бы ему спуститься вниз. Немного отступил, потом съехал по довольно крутому спуску и низом вернулся туда, где пузан атаковал замшевого. Мы видели его вояж — он светил фонариком, сваленные трубы делали дорогу не очень-то удобной.

Что он делал у тела замшевого, один Бог ведает, во всяком случае, через довольно продолжительное время вылез и быстро направился обратно к дому. Что-то держал в руках, верно, сумку пузана.

Дорогу я уже изучила неплохо, мы успели вернуться к подъезду до него. Он не пытался проникнуть в дом и убить пузана, сел в машину, включил зажигание и рванул так, что машину занесло.

— Ну, такие пироги, теперь придется провентилировать обстановку в этой яме, — решил Гутюша. — Если не хочешь, готов один. Больно кислый компот получается. Замшевый не мог разбиться вдребезги — не с десятого этажа падал, так почему же поделец не горит желанием его спасти? Давай двигай!

По дороге я предположила: второй сделал то же самое, объехал, чтобы прихватить замшевого с той стороны. Там ближе. Гутюша не спорил, твердил только, тем более, мол, надо все проследить.