Луна за решеткой - Лариса Соболева

– Я слушаю, – сказала она.

– Кларисса, мне нужна ваша помощь. Поезжайте к Виктору Ивановичу и возьмите у него деньги, я должен срочно ехать в Турцию…

– Нашлась Настенька? – оживилась Кларисса.

– Настя? – В первый момент он не понял, о какой Насте идет речь. – А… да, нашлась. Но это не главное. Вернее, главное, но не сейчас. Кларисса, после Виктора Ивановича зайдите ко мне домой, попросите у жены мои вещи, они приготовлены и стоят в черной сумке в комнате для гостей. Потом садитесь на любой транспорт и везите все это… Нет, это долго, а я не знаю, каким самолетом и когда улечу. Позвоните в таксопарк, там есть водитель по кличке Афганец. Скажите ему, что я просил срочно отвезти вас в Краснодар, заплатите из тех денег, что даст Виктор Иванович. Вы запомнили?

– Запомнила… А это удобно заходить к вашей жене? Что она подумает о нас?..

– Кларисса! – выкрикнул он, негодуя. – Это неважно, что и кто подумает. Сделайте, как я просил.

– Что-то случилось с ребятами? – догадалась она.

– Потом, Кларисса, потом. Я буду ждать вас у кинотеатра «Аврора».

Далее Руслан позвонил Зимину. Он был не только его приятель, но еще и занимал ответственный пост в управе. Обратился к нему со скромной просьбой – срочно нужен билет на ближайший самолет в Турцию. Тот пообещал сделать все, что от него зависит, хотя был крайне удивлен просьбой. Только после этого Руслан тронул машину с места. Колеса понесли его к Берте Станиславовне.

У многоэтажного дома пришлось подождать – не знал код. Когда из подъезда вышла девочка с собачкой, Руслан вихрем взбежал на четвертый этаж и остановился отдышаться. Несколько раз позвонил в добротную дверь. Показалось, дома никого нет, успел посетовать на неудачу, но вскоре послышался неясный скрип. Образовалась щель, перекрытая цепочкой, а на Руслана смотрела пожилая женщина, сидевшая в инвалидной коляске. Он представился, сказал, что хочет поговорить с Бертой Станиславовной.

– Это я, – удивленно ответила она.

– Вы не могли бы меня впустить? У меня к вам длинный разговор.

– Позвоните в соседнюю квартиру, – неожиданно попросила она. Он исполнил просьбу. Когда на площадку вышел мужчина, Берта Станиславовна предупредила его, указав на Руслана: – Этот молодой человек пришел ко мне, запомни его.

Тот покивал, оглядев чужака с ног до головы, посмотрел удостоверение, только после этого Берта Станиславовна впустила Руслана. Квартира, где он очутился, была трехкомнатная, заставленная старинной мебелью и дорогими вещами. «Богато», – подумал Руслан, рассматривая огромные вазы, картины в массивных рамках и множество всяких мелочей, покоившихся на полках. Берта Станиславовна, внимательно изучая его, сказала:

– Вы извините, но это меры предосторожности. Меня однажды пытались ограбить и убить, но только ноги пострадали, после этого я стала осторожной. Как видите, у меня есть что взять.

– Понимаю, – ответил он и перевел взгляд на нее.

Это была сухопарая женщина с орлиным носом, цепкими черными глазами, аккуратно уложенными седыми волосами и совсем не соответствующая восьмидесятилетнему возрасту. Правда, моложе она не выглядела, но держалась так, словно ей лет шестьдесят. Признаков старости в ней не наблюдалось: ни заторможенной речи, ни трясущихся рук, ни тем более маразма, ни ярко выраженной немощи. В молодости она была наверняка красивой женщиной, сводившей с ума мужчин. Это угадывалось и по ее внешности, и по манере разговаривать, хоть и произнесла она всего несколько фраз, и в поведении. Ее не сломила даже инвалидная коляска, сидя в ней, Берта Станиславовна держалась уверенно и с достоинством.

– Безусловно, у вас дома настоящий музей, – между тем произнес Руслан, лихорадочно соображая, как расположить к себе этот памятник старины глубокой. Наверное, надо проявить уважение, сочувствие – старики любят, когда к ним внимательны. – Кто же вам помогает? Ухаживает за вами, убирает квартиру?

– Эти вопросы связаны с вашим визитом? – подловила его Берта Станиславовна, так как поняла, что начал визитер издалека, а ей не терпелось узнать, зачем он пришел.

– Да нет, – несколько смутился Руслан, – просто поразительно, что женщина в инвалидной коляске содержит в таком идеальном порядке дом.

– Да, вы правы, – не без гордости ответила она. – Это трудно. Но сложить крылышки – значит умереть, а я собираюсь пожить еще лет десять, потому что мне нравится жить, даже в инвалидной коляске. Кое-что я делаю сама, ведь с помощью инвалидной коляски я в основном передвигаюсь, это быстрее, чем на своих искалеченных ногах. А вообще-то ко мне приходит домработница и… как же это называется… – прищелкнула она пальцами, припоминая. – Ну, женщина приходит из… за пенсионерами и инвалидами ухаживают…

– А! Соцобеспечение?

– Ну да, кажется. Никак не могу привыкнуть к этим ужасным словам.

– Чем же они ужасны?

– Безликостью, – сразу ответила она. – Госстрах, Минздрав, Соцобеспечение… не слова, а конвейер, за ними не чувствуется человеческого участия. Как только произносят эти слова, мне кажется, что меня хотят наказать, а не помочь. Раньше-то вообще все сокращали: ГТО, ГОЭЛРО, Продмаг… Разве это можно воспринимать на слух? Кстати, вы не сдавали на разряд ГТО? Это кошмар какой-то.

– Я? Нет. А вы?

– У меня, знаете ли, было темное прошлое, поэтому мою кандидатуру всюду браковали, считая недостойной участвовать в великих достижениях.

– У вас темное прошлое? – искренне удивился Руслан. – Никогда бы не подумал.

– А ведь было, – лукаво подмигнула она. – Я из так называемых бывших. Куда меня только не заносило мое происхождение! На лесоповале в Сибири работала! Очень неплохо работала, кстати. И что удивительно – выжила и я, и мама. А прачки не выжили. Думаю, слишком нежными были для лесоповала. А потом работала у… новых русских, учила их детей манерам, французскому языку, как держать вилку и нож. За деньги, которые мне платили, выкупала везде, где находила, фамильные вещи. Знаете, часто из-за этого голодала.

– Вы сказали «новые русские»? Они же только недавно появились.

– Голубчик, они были всегда. Любой чиновник, что в двадцатые годы, что в сороковые или позже, становился «новым русским», потому что умел жить за счет других. Извините, я разболталась. Живу затворницей, никуда не выхожу. Что же заставило вас приехать в такую даль и ко мне лично?

– Берта Станиславовна, вы позволите взглянуть на ваш паспорт?

– Весьма странная просьба. Уж не сомневаетесь ли вы, что я – это я?

– Нет, что вы! Мне нужно кое-что сравнить.

Она ловко подъехала на коляске к старинному бюро, достала паспорт и подала Руслану. Он внимательно прочел все отметки – полное совпадение с данными в копии договора. Осталось выяснить…

– Вам знаком этот документ? – протянул он копию договора, естественно, предполагая ответ.