Расплата - Ли Ванс

Я сажусь в кресло у стола мистера Розье, набираю номер Тиллинг со своего телефона и жду ответа, бездумно глядя на переполненную доску объявлений на стене. Я пытаюсь понять, какое значение может иметь тот факт, что миссис Жилина, вероятно, училась у фон Штерна и что в результате у Андрея оказалась картина, возможно, принадлежавшая профессору. Я устал, запутался и избит. Ребята из офиса в Лондоне, бывало, присылали нам 3-D головоломки — иллюзии, созданные из множества точек и, на первый взгляд, изображавшие НАСАвские снимки многоцветных звездных скоплений, пока вы не фокусировали взгляд на правильном расстоянии перед или позади образа. В результате таинственные узоры мгновенно превращались в яркое трехмерное изображение дерева, или водопада, или несущейся галопом лошади. Каждый факт, который я узнал за последнее время, похож на брызги таких вот цветных точек на картинках, и вместе они составляют рисунок, увидеть который я пока, похоже, не могу. Я бы хотел получить пару простых ответов на свои вопросы — так, для разнообразия. Тиллинг снимает трубку на пятом гудке.

— Где вы? — требовательно спрашивает она, ее резкий голос вонзается мне в ухо.

— Задерживаюсь. Мы можем поговорить по телефону?

— Не можем.

Она закрывает микрофон ладонью, и я слышу приглушенный разговор на заднем плане.

— Я приеду, — наконец говорит она. — Говорите куда.

— Только вы? Или вместе со всеми друзьями?

Проходит пять секунд, в течение которых я слушаю ее дыхание.

— Кое-что случилось, — заявляет она. — Я не могу обсуждать это по телефону.

— Это касается Лимана?

— Нет. Над его делом работают городские полицейские. Кое-что другое.

— Связанное с убийством Дженны?

— Да.

— Что?

— Не по мобильному телефону.

— Я в плохом настроении, Грейс. — Меня бесит ее непреклонность. — Намекните.

На том конце снова слышен приглушенный разговор.

— Перезвоните мне через десять минут в семнадцатый участок. — Она диктует мне номер. — Записали?

— Да, — отвечаю я, быстро записывая его на отрывном листке.

— Позовите меня к телефону как Грейс и не пользуйтесь своим мобильным.

Она кладет трубку. Я наклоняюсь вперед, по-прежнему сидя в кресле мистера Розье, и закрываю лицо ладонью, пытаясь понять, почему она собрала столько полицейских в Гарвардском клубе. Что-то здесь не так. Нет никакой причины, по которой она не могла бы рассказать мне все по мобильному. Я выдохся и настолько устал, что мне уже почти все равно.

Подняв глаза, я вижу выцветший листок с молитвой о ясности ума, приколотый к доске объявлений, а из-под него выглядывает потрескавшаяся черно-белая фотография. Я осторожно тянусь к ней и снимаю листок с молитвой, открывая фотографию. На ней изображен молодой мистер Розье на ступеньках перед входом в библиотеку, окруженный улыбающимися детьми. Дети на переднем плане держат в руках плакат: «БИБЛИОТЕКА АДСКОЙ КУХНИ ОТМЕЧАЕТ НЕДЕЛЮ НЕГРИТЯНСКОЙ ИСТОРИИ». Вдоль краев снимка нацарапаны подписи. Я прикасаюсь к ним пальцем и ощущаю неровности, сделанные шариковыми ручками тридцать или сорок лет назад. Дженне мистер Розье понравился бы; жаль, что они не были знакомы.

У меня звонит телефон.

— Это Теннис. Все уехали, кроме трех полицейских, болтающихся у входа. Какого черта тут происходит?

— Еще не знаю. Я буду говорить с Тиллинг через несколько минут. Где ты сейчас?

— На другой стороне улицы, в баре.

— Я здесь скоро закончу. Не против подобрать меня?

— Сначала надо заправиться, — отвечает он. — Приеду, как только смогу.

Несколькими минутами позже я набираю тот номер, который дала мне Тиллинг. Я все еще сижу в кресле мистера Розье.

— Семнадцатый участок.

— Грейс Тиллинг, пожалуйста. Это Питер Тайлер.

Телефон щелкает несколько раз и проходит целая минута, прежде чем она отвечает.

— Вы звоните с городского телефона? — спрашивает она.

— Да.

— Мистер Тайлер, этот звонок записывается. Ранее вы отказались от своего права на адвоката. Вы можете подтвердить, что вы сами изъявили желание ответить на некоторые вопросы и что на вас не оказывается давление?