Битая карта - Иэн Рэнкин

Как объяснил Ребусу Том Понд, архитекторы обречены либо на неудачу, либо на успех. Том Понд ни секунды не сомневался, что принадлежит ко второй категории.

— Я знаю архитекторов, моих ровесников — вместе учились. Последние лет шесть почти все они сидят на пособии по безработице. Или же бросают профессию и «берутся за ум» — работают на стройке или в кибуце. Но есть среди нас и другие. В какой-то момент мы интуитивно выбираем верный путь. Выигрываешь такой-то конкурс — получаешь такой-то контракт. Твою работу замечает какая-нибудь американская корпорация, и ты выходишь на международный уровень. Заметьте: я говорю «в какой-то момент». Все может измениться в одночасье. Вдруг бац — пробуксовка, или же экономическая ситуация пошла вразрез с твоими замыслами. Я вам скажу: лучшие архитектурные идеи лежат в ящиках столов — никто не может позволить себе строить такое. По крайней мере пока не может. И сможет ли когда-нибудь — неизвестно. Так что я просто радуюсь своему временному везению. Это все, что я делаю.

На самом деле Том Понд делал и еще кое-что. Еще он ехал через мост Форт-Роуд со скоростью выше ста миль в час. Ребус даже боялся смотреть на спидометр.

— В конце концов, — пояснил Понд, — не каждый день превышаешь скорость, сидя рядом с полицейским, который отмажет, если нас остановят.

Он рассмеялся. Ребус нет. Он вообще словно воды в рот набрал, когда скорость достигла сотни миль.

У Тома Понда была итальянская гоночная машина ценой тысяч в сорок. Она больше походила на автомобиль-конструктор, а звук издавала, как газонокосилка. В последний раз так близко к земле Ребус сидел, когда поскользнулся на льду и упал на задницу у своего дома.

— У меня три слабости, инспектор: быстрые машины, догадливые женщины и недогадливые клиенты. — И он снова рассмеялся.

— Если ты не сбросишь скорость, сынок, — возвысил голос Ребус, перекрикивая вой мотора, — я сам тебя оштрафую за превышение скорости!

Понд кинул на него обиженный взгляд, но педаль газа приотпустил. В конечном счете разве он всем им не оказывал услугу?

— Спасибо, — снизошел Ребус.

Холмс сказал Ребусу, что тот ни за что не поверит. Но Ребус все еще пытался поверить. Понд днем ранее вернулся из Штатов и нашел ожидавшее его на автоответчике послание.

— От миссис Хеггарти…

— Миссис Хеггарти — это…

— Она присматривает за моим домом. У меня дом близ Кингасси. Миссис Хеггарти приходит время от времени убирать и проверить, все ли в порядке.

— И на сей раз что-то оказалось не в порядке?

— Именно. Сначала она сказала, что замок взломан, но потом я перезвонил, и выяснилось, что дверь открыли моим запасным ключом. Я держу его под камнем у входной двери. Ничего не сломали, не разгромили — ничего такого. Но миссис Хеггарти поняла, что кто-то побывал в доме и что это был не я. В общем, я сказал об этом сержанту…

Сержанту, который неплохо разбирался в географии. Кингасси находится неподалеку от «Гнезда глухаря». И определенно неподалеку от Датила. И Холмс задал Понду очевидный вопрос:

«А миссис Джек знала о ключе?»

«Может быть. Разорёха знал. Да я думаю, о нем все знали».

Все это Холмс выложил Ребусу, после чего Ребус отправился на встречу с Пондом; их разговор продолжался полчаса, после чего Ребус выразил желание увидеть дом.

— Бога ради, — сказал Понд.

Вот так Ребус оказался в этой тесной металлической коробке, которая временами неслась с такой скоростью, что у него глаза на лоб лезли. Время перевалило за полночь, но Понд, казалось, не замечал этого.

— Я все еще в Нью-Йорке, — сказал он. — Мозги и тело в разных местах… Знаете ли, все это кажется невероятным… то, что случилось с Грегором и Лиз. То, что ее нашла Гаук… Просто невероятно.

Понд провел в Штатах целый месяц, и это не прошло без следа: в его голосе слышались чужой акцент, чужие интонации. Даже в мимике и жестах проскальзывало что-то чужое. Ребус внимательно посмотрел на него. Плотного сложения, вьющиеся светлые волосы (крашеные? обесцвеченные?), мясистое лицо — лицо человека, который в молодости был хорош собой. Невысокого роста, но кажется выше, чем на самом деле. Наверное, из-за осанки. Но не только. У Понда была этакая уверенность в себе, особая аура, какой еще недавно обладал и Грегор Джек. Понд был просто сгустком энергии.

«Да что же такое… Эта машина что, совсем не умеет тормозить? Может, в чем-то итальянцы и знают толк, но мороженое у них гнусное, а машины еще гнусней».

Ребус негодовал всеми фибрами души. Ему нужно было серьезно поговорить с Пондом. Глупо упускать такую возможность, пока они один на один. Он начал разговор, надеясь, что зубы не вышибут друг дружку изо рта.