Московский вектор - Роберт Ладлэм

Берлин

В многоэтажной общественной парковке недалеко от района Грюневальд затрещала рация Герхарда Ланге. Было слышно, что докладывающий взволнован, но шли сильные помехи, и разобрать слова не представлялось возможным. Сдвинув брови, Ланге глубже вдавил приемник в ухо.

– Что ты сказал, Мюллер? Не слышу.

Мюллер, приземистый человек, который вчера встретил Ланге и его команду в аэропорту, произнес более громко и отчетливо:

– Объекты обнаружены. Повторяю: объекты обнаружены.

Ланге с облегчением вздохнул. Наконец-то бессмысленное ожидание закончилось. Он взял список, который несколько часов назад получил по факсу.

– Перечисли их все.

Мюллер принялся диктовать марки и номера автомобилей, выявленные в ходе спецоперации, а Ланге – отыскивать их в перечне. Данные совпадали. Свернув лист вчетверо, бывший офицер «Штази» убрал его в карман куртки и достал подробную карту города.

– Прекрасно, Мюллер. Где конкретно прячутся американцы?

Мюллер указал местоположение агентов ЦРУ, Ланге обвел соответствующие места на карте красным, оценил расстояния, прикинул возможные пути нападения и отступления. В голове уже вырисовывался план. Сработаем быстро и жестко, мелькнуло в мыслях. Чем быстрее, тем лучше.

Он повернулся к товарищам и произнес по-сербски:

– Pripremiti. Nama imati jedan cilj. Готовьтесь. Объекты обнаружены.

По его команде три человека с суровыми лицами, выходцы из службы госбезопасности Сербии, участники жестоких этнических чисток в Боснии и Косово, затушили сигареты и поднялись на ноги. Ланге открыл багажник «БМВ», и все четверо принялись одеваться и проверять оружие.

* * *

Небо затягивали тяжелые свинцовые тучи, темнеть начало раньше обычного. Налетевший с востока сильный ветер гонял по практически безлюдным улицам Грюневальда снежные вихри, завывал между деревьями, скидывал снег с наклонных крыш.

Рэнди Рассел в модной курточке, черном свитере с высоким воротом и джинсах, чтобы не замерзнуть, быстрым шагом шла по широкой улице. Осторожно обойдя окрестности, она возвращалась назад, в наблюдательный фургон ЦРУ.

Ничего особенного до сих пор не произошло. Дозорная, притаившаяся у виллы Ульриха Кесслера, сообщала, что мимо проезжают лишь машины частных владельцев. Сам руководитель БКА еще не показывался из дома. Вольф Ренке так больше с ним и не связался, отчего Кесслер сидел как на иголках. Подслушивающие устройства целый день передавали сигналы паники: ругательства, звон бутылок и бокалов у набитого спиртным бара.

Рэнди размышляла о странном молчании Ренке. Неужели во избежание лишних проблем и затрат он решил бросить Кесслера на произвол судьбы? Не исключено. Ренке никогда никому не был по-настоящему предан: ни человеку, ни стране, ни идеологии. Если от спасения Кесслера самому ему не будет никакого прока, он, возможно, ничего и не станет предпринимать. К тому же ему, разумеется, известно, что за домом Кесслера пристально наблюдают. Раз так, может, заняться Кесслером? Попытаться выбить из него полезные сведения, пока у начальства в Лэнгли не лопнуло терпение и они не распорядились передать его немецким властям?

Она улыбнулась, представив, как вытянутся лица бюрократов ЦРУ, если им вдруг доложат, что один их агент похитил чиновника из федерального управления германской уголовной полиции. «Нет, – решила Рэнди. – Не слишком это будет умно. Сейчас надо отступить. И придумать, как лучше рассказать обо всех преступлениях Кесслера его руководству. Разумеется, не упоминая о том, что сведения я получила, незаконно проникнув в их тщательно охраняемую компьютерную сеть».