В ожидании дождя - Деннис Лихэйн

Энджи чуть не выронила из рук банку колы:

— У тебя, часом, крыша не поехала?

— Нет, — сказал я. — К сожалению, мы абсолютно серьезны.

— Зачем он вам?

Мы рассказали ей все.

— Не понимаю, почему вы оба до сих пор живы, — сказала она, когда мы закончили.

— Тайна сия велика есть, — сказал я.

— Стиви Замбука, — проговорила она. — Психопат хренов. Он все еще причесывается под Фрэнки Авалона?

Бубба кивнул.

Энджи отпила глоток колы.

— И ботинки носит на платформе.

— Чего? — спросил Бубба.

— Того. У него свой сапожник в Линне. Делает ему обувь на заказ. Он же коротышка.

Дед Энджи, Винсент Патрисо, некогда заправлял, а некоторые утверждают, что и по сей день заправляет, мафией к северу от Делавэра. Он предпочитал действовать в тени, а потому его имя не мелькало на газетных страницах. Официальная пресса никогда не называла его «доном». Он владел пекарней и несколькими одежными лавками в Стейтон-айленде. Пару лет назад он их продал и теперь проводил время или в Энфилде, штат Нью-Джерси, или во Флориде, где у него имелось по дому. Благодаря ему Энджи отлично знала, что собой представляют бостонские мафиози, — пожалуй, она могла бы рассказать о них больше, чем их собственные капо.

Энджи уселась на стойку, развернулась в сторону и положила подбородок на колено.

— Деду позвонить, значит? — чуть помолчав, сказала она.

— Мы бы не стали об этом просить, — сказал Бубба, — только Патрику очень страшно. Реально.

— Ну да, щас, — сказал я. — Вали все на меня.

— Пока мы ехали, он всю дорогу рыдал, — сказал Бубба. — В голос ревел. «Не хочу умирать! Не хочу умирать!» Срамотища.

Энджи повернула голову, не отрывая щеки от коленей, улыбнулась ему и на секунду закрыла глаза.

Бубба посмотрел на меня. Я пожал плечами. Он пожал плечами.

Энджи откинула голову назад, опустила ногу и издала раздраженный стон. Запустила пальцы в волосы и снова раздраженно простонала.

— За все годы, что я была замужем и Фил меня лупил, я ни разу не звонила деду. В какое бы дерьмо, — она посмотрела на меня, — мы с тобой ни ухитрялись вляпаться, я никогда не звонила деду. Даже когда случилось это, — она задрала майку, обнажив шрам, оставленный пулей, — я ему не звонила.

— Ясен пень, — отозвался Бубба. — Но на этот раз дело серьезное.

Она швырнула в него пустой банкой, целясь в лоб.

Перевела взгляд на меня:

— Стиви был настроен серьезно?

— Серьезней некуда, — сказал я. — Он убьет нас обоих. — Я ткнул большим пальцем в Буббу. — Сначала его.

Бубба хрюкнул.

Энджи долго смотрела то на него, то на меня, и лицо ее постепенно смягчалось.

— Ну ладно. Работы у меня больше нет. Значит, из этой квартиры мне придется выметаться. С личной жизнью у меня тоже проблемы. И домашних животных я не люблю. Выходит дело, кроме вас, двух идиотов, у меня никого нет.

— Прекрати, — сказал Бубба, — а то я сейчас тут разрыдаюсь на фиг.

Энджи спрыгнула со стойки:

— Ну хорошо. Кто из вас отвезет меня к надежному телефону?

Она решила позвонить из лобби отеля «Парк Плаза». Я не стал стоять у нее над душой и вместо этого мерил шагами мраморный пол, разглядывая старинные лифты с обшитыми медью дверями и медными пепельницами возле них. Я думал о том, как было бы здорово, если бы мы до сих пор носили шляпы, пили скотч за обедом, зажигали спички о ноготь большого пальца и, обращаясь друг к другу, говорили: «Слышь, приятель!»

Куда же ты пропал, Берт Ланкастер, и почему, уходя, забрал с собой все самое лучшее?

Она положила трубку и направилась ко мне. В этой обстановке сияющих полировкой светильников, красных восточных ковров и мрамора, среди посетителей, одетых в шелк, лен и малазийский хлопок, Энджи в своей застиранной белой майке, серых шортах и найковских шлепанцах, без макияжа, пропахшая мастикой для паркета, выглядела чужеродным телом. Но стоило ей улыбнуться мне своей хитроватой улыбкой, и я мгновенно понял, что никогда на свете не видел женщины, способной сравниться с ней красотой.

— Похоже, жить будешь, — бросила она. — Он велел переждать выходные и не лезть Стиви на глаза.

— И во что тебе это обошлось?

Она пожала плечами и двинулась к выходу.

— Когда он в следующий раз приедет в Бостон, приготовлю ему пиккату с цыпленком. И постараюсь сделать так, чтобы Лука Брази отправился кормить рыб на дно океана.

— Вот так подумаешь, что завязал… — сказал я.

— …Тут они тебя назад и утянут.