Предатель памяти - Элизабет Джордж

что она собиралась рассказать ему о чем-то важном…

Хейверс умолкла и взглянула на Линли.

Тот сразу понял, о чем она думает и что она хочет сказать: «В-четвертых, у нас есть любовные письма от женатого мужчины и компьютер с доступом в Интернет». Барбара явно ожидала его разрешения выдать эту информацию, но он промолчал, поэтому ей пришлось неубедительно свернуть свою краткую речь:

— В общем, как мне кажется, надо бы присмотреться ко всем мужчинам, с которыми она общалась.

Лич кивнул:

— Тогда займитесь Ричардом Дэвисом. Узнайте все, что сможете.

Они сидели в комнате совещаний, где детективы докладывали о результатах выполнения порученных им заданий. Линли, возвращаясь из Хенли в Лондон, позвонил старшему инспектору, в результате чего Лич направил дополнительные силы на поиски всех темно-синих и черных «ауди» с буквами ADY на номерном знаке. Один констебль был послан в телефонную компанию за списком всех входящих и исходящих звонков на телефон в «Кукольном коттедже» в Хенли, а еще один разыскивал через мобильного оператора владельца мобильника, который оставил сообщение и свой номер на автоответчике Юджинии Дэвис.

Из всех отчетов, выслушанных в этот день старшим инспектором, более-менее полезным оказался рассказ констебля, ответственного за сбор информации от экспертов: на одежде погибшей женщины были обнаружены частицы краски. Также частицы краски присутствовали на ее теле, в частности на искалеченных ногах.

— Сейчас краску анализируют, — сообщил Лич детективам Скотленд-Ярда. — Если повезет, мы будем знать, автомашина какой марки сбила ее. Но на это потребуется время. Вы сами знаете.

— Известен ли уже цвет краски? — спросил Линли.

— Черный.

— А какого цвета «бокстер», который вы задержали?

Лич отпустил свою команду, велев, чтобы все возвращались к работе, и повел Линли и Хейверс к себе в кабинет, по пути ответив на вопрос Линли:

— «Бокстер» серебристый. И на нем никаких повреждений. В общем-то, я и не ожидал, что кто-то будет давить людей машиной, которая стоит больше, чем дом моей матери. Но мы все еще держим машину у себя. Практика показывает, что это бывает весьма и весьма полезно.

Он остановился у кофейного автомата и бросил в щель несколько монет. В пластиковый стаканчик до половины накапало густой жидкости. Хейверс приняла у Лича стаканчик, но, сделав глоток, пожалела о своем решении. Линли оказался мудрее и отклонил предложение. Лич заплатил за стакан кофе и для себя и привел детективов в свой кабинет. Локтем захлопнув за собой дверь, он тут же направился к трезвонящему телефону.

— Лич! — рявкнул он в трубку, ставя стаканчик на стол. Опустившись в свое кресло, он кивнул Линли и Хейверс, чтобы те тоже усаживались. — Привет, солнышко, — сказал он, просветлев лицом. — Нет… Нет… Она что? — При этих словах он глянул на сидящих напротив полицейских. — Эсме, сейчас я не могу говорить. Скажу только одно: никто пока и словом не обмолвился о том; чтобы снова выйти замуж, понятно?… Да. Хорошо. Поговорим в другой раз, солнышко. — Он положил трубку на место и пояснил Линли и Хейверс: — Дети. Развод. Голова кругом.

Линли и Хейверс пробормотали положенные слова сочувствия. Лич отхлебнул кофе и вернулся к делу.

— С утра к нам заходил наш приятель Пичли с адвокатом в придачу.

Он пересказал то, что услышал от обитателя дома на Кредитон-хилл: Пичли не только узнал имя жертвы наезда, но некоторое время даже жил в одном с ней доме — как раз тогда, когда была убита дочь жертвы.

— Он сменил имя с Пичфорда на Пичли, но не говорит, по каким причинам, — завершил свой рассказ Лич. — Мне бы хотелось думать, что в конце концов я бы вспомнил этого типа, но в последний раз я видел его двадцать с лишним лет назад, а с той поры утекло много воды.

— Оно и понятно, — вежливо поддакнул Линли.

— Теперь мы знаем, кто это такой, и чутье подсказывает мне, что неспроста он оказался замешанным в этом деле, с «бокстером» или без оного. У него на совести ох как нечисто, носом чую.

— Его подозревали в смерти ребенка? — спросил Линли.

Хейверс раскрыла блокнот на чистой (если не считать пятен от какого-то соуса) странице и стала записывать услышанное.

— Сначала никого не подозревали, потому что выглядело все как несчастный случай. Вы понимаете, о чем я. Бестолковая мамаша оставляет ребенка в ванне и идет поболтать по телефону. Ребенок тянется к резиновой уточке, поскальзывается, ударяется головой о ванну, а дальше все, как в учебниках. Трагическая случайность, но такое бывает. — Лич снова отхлебнул кофе и взял со стола какой-то документ, которым стал активно размахивать. — Но затем мы получили результаты обследования тела ребенка, и оказалось, что там были кровоподтеки и переломы, объяснить которые никто не мог, поэтому под подозрение попали все. Довольно скоро, однако, все сошлось на няне. А она была тем еще фруктом. Лицо Пичфорда я, конечно, мог забыть, но что касается той немки… Черта с два я ее забуду. Холодная как треска, эта девица. Соизволила дать показания лишь один раз — один-единственный раз, подумать только! — о ребенке, который погиб, находясь под ее присмотром, а потом как отрезала — ни слова. Ни уголовной полиции, ни своему адвокату, ни судье. Никому. Использовала право молчать на полную катушку. И ни слезинки не пролила. Хотя чего еще ожидать от фрицев? Не понимаю, как вообще этим родителям пришло в голову нанять ее. Краем глаза Линли заметил, что Хейверс стукнула ручкой по блокноту. Он глянул в ее сторону — она яростно буравила Лича глазами. Хейверс была не из тех, кто мирится с предрассудками, будь то ксенофобия или женоненавистничество, и Линли видел, что с ее губ вот-вот сорвется замечание, которое не улучшит отношения между нею и старшим инспектором. Он поспешил вмешаться:

— Происхождение девушки работало против нее.

— Против нее работала ее мерзкая фрицевская сущность!

— «Мы будем сражаться на пляжах», — буркнула себе под нос Хейверс, передразнивая Черчилля.

Линли бросил на нее предостерегающий взгляд. Она в ответ стрельнула в него глазами.

То ли Лич не расслышал слов Хейверс, то ли предпочел проигнорировать их, но в любом случае Линли был ему благодарен. Сейчас не время спорить о политических убеждениях, разлад в их рядах делу не поможет.

Старший инспектор откинулся на спинку кресла.

— Значит, вы сумели откопать только ежедневник и телефонные сообщения?

— Пока да, — ответил Линли. — Также в доме находилась открытка от женщины по имени Линн, но, похоже, к делу это не относится. У этой Линн умер ребенок, и миссис Дэвис ходила на похороны.

— И больше никакой корреспонденции? — спросил Лич. — А счета, письма и тому подобное?

Линли покачал головой:

— Ничего. Никакой другой корреспонденции. — При этом он старался не смотреть в сторону Хейверс. — Хотя на чердаке она хранила целую коллекцию, посвященную сыну. Газеты, журналы, концертные программки. Майор Уайли говорит, что Гидеон и миссис Дэвис не общались, но, судя по этой коллекции, я бы сказал, что не она была инициатором разрыва.