Победитель получает все - Роберт Крайс

Она провела пальцем по приборной панели и постучала по рычагу переключения передач.

— Классическая модель, да?

— Да.

— Это «корвет»?

— Да. Модификация «стингрей». — Я взглянул туда, куда смотрела Анна Шерман. Потрогал то, что трогала она. — Я мечтал о такой машине с детства, и когда несколько лет назад представилась возможность ее купить, я так и сделал. Для меня это было слишком дорого, но я все равно ее купил.

— Мне нужно сделать что-нибудь в подобном духе. Совершить какое-нибудь безумство, — кивнула Анна Шерман и снова провела пальцем по приборной панели. — Какого она года выпуска?

— Тысяча девятьсот шестьдесят шестого.

— Господи, мне тогда было десять лет.

Выглядела она старше.

У меня мелькнула было мысль завести двигатель и включить кондиционер, но я не стал этого делать.

— Три месяца назад один адвокат по имени Лукас Уорли был арестован в Санта-Монике в ходе облавы на наркодилеров, — сказала Анна Шерман. — Он не был главной целью, просто оказался не в то время не в том месте. — Она постучала по бардачку. — Я положила сюда его адрес.

Я молча ждал.

— У Уорли проблемы с героином. Он регулярно закупает по килограмму героина, разбивает его на мелкие дозы и перепродает друзьям, чтобы окупить затраты. Уорли работал младшим юристом в конторе Грина.

— Работал, — усмехнулся я.

— Грин лично вел дело, чтобы минимизировать отрицательные последствия для своей конторы, так что Уорли отделался условным сроком.

— Уорли по-прежнему работает в конторе?

Шерман покачала головой.

— Уволился по собственному желанию. Наверное, это было одним из условий сделки. — Она наконец посмотрела мне в лицо. Впервые с того момента, как я сел в машину. — Уорли вел дела по гражданским правонарушениям. В конторе Грина он занимался подготовкой договоров и контрактов. То есть Уорли имел доступ ко всем распискам и финансовым соглашениям с клиентами.

— Этот Уорли в настоящее время где-нибудь работает?

— Если и работает, то исключительно как наркодилер, но я точно не знаю, — презрительно пожала плечами Анна Шерман.

— Значит, вы полагаете, что тут есть кое-что еще?

Она снова погладила приборную панель, сосредоточившись на ее изящных изгибах.

— Всегда нужно идти по следу денег, — покачав головой, слабо улыбнулась Шерман. — Я вот уже двенадцать лет этим занимаюсь. Я представляла обвинение на множестве процессов и четко усвоила, что люди совершают преступления ради двух вещей: секса и денег. Никаких других мотивов нет.

— А как насчет жажды власти и мести?

— Это все те же секс и деньги, только называется по-другому. — Снова едва уловимая улыбка. — Если вы правы, если Джонатан Грин действительно готов нарушить закон, то делает он это либо ради секса, либо ради денег.

Я поймал себя на том, что Анна Шерман начинает мне нравиться. Она нравилась мне все больше и больше.

— Вы полагаете, Уорли согласится нам помочь?

— Лукас Уорли — то еще дерьмо, — пожала плечами Шерман. — Он торгует наркотой, потому что ему нравится этим заниматься. Ему нравится общаться с людьми, ему нравится обстановка вокруг. Уорли утверждает, что такая деятельность — шаг вперед по сравнению с занятием юриспруденцией. — Внезапно она показалась мне уставшей. — Быть может, он прав.

— Ого! — изумился я.

— Я повторю вам то, что сказала Росси, — посмотрела на меня в упор Анна Шерман. — Не сдавайтесь. В нашей системе все же больше хорошего, чем плохого. Нам просто нужно устранять это плохое.

Анна Шерман вышла из машины, закрыла дверь и, обернувшись, сказала:

— Этого разговора не было. Если вы будете утверждать обратное и заявите, что я дала вам адрес Уорли, я буду все отрицать и подам на вас в суд за клевету. Понятно?

— Понятно.

Она ушла, не сказав больше ни слова. Открыв бардачок, я нашел там листок почтовой бумаги с адресом Лукаса Уорли, написанным безликими печатными буквами.