Тайна царского фаворита - Елена Хорватова

Мне уже не раз доводилось принимать участие в разнообразных авантюрах, помогая друзьям обрести законное наследство. Одна только история с внуками графини Терской чего стоит – поддельное завещание, самозванцы, несколько убийств, жестокие покушения на законных наследников, погони и перестрелки… И ведь именно полной опасности благородной борьбе за интересы юной Маруси Терской и ее близких я обязана знакомством с Марусиным кузеном, а моим нынешним мужем, Михаилом Хорватовым…

Но дело с поисками старинного клада в Привольном выходило из ряда вон по своему романтическому колориту – это вам не скучные бумаги о правах наследования, хотя и их добыть тоже бывает не так-то просто… Это настоящий старинный клад, фантастической ценности и красоты! Да, сегодня нам удалось сделать нечто немыслимое. И мне до сих пор самой не верится, что я только что держала в собственных руках ценности, пребывавшие некогда в императорских покоях, кубок, из которого пила Екатерина, или перстень, надетый ею на палец своего любимца…

Правда, и теперь, на последнем этапе нашего приключения, мы не могли полностью расслабиться и с сознанием исполненного долга предаться беззаботному отдыху. Не хватало еще, чтобы мнимое привидение, которое явно мечтало прибрать графский клад к рукам, своровало из ручья наш мешок, не дожидаясь, когда проточные воды омоют золото по всем правилам магических обрядов.

Может быть, это омовение само по себе – всего лишь дань старинным традициям и особой практической пользы от него не будет, проводим-то мы его так, больше для очистки совести… А для гоняющегося за кладом злодея наша старомодная верность традициям окажется настоящим подарком…

Я, пусть и с некоторым опозданием, рассказала о нападении на меня в оранжерее. Валентин и Аня, конечно же, попеняли мне на легкомыслие и непонятно откуда взявшуюся страсть к утаиванию важных фактов, но что теперь было говорить… Дело-то прошлое!

Однако они согласились, что человек, чуть не убивший меня из-за пригоршни медяков, может пойти на все, если догадается об обретении нами графских сокровищ.

Пришлось выставить у ручья часовых. Первыми на пост заступили Аня и Салтыков, взявшие на себя ночное дежурство, а наутро я должна была их сменить, призвав себе на помощь няню или еще кого-нибудь… Дежурить придется попарно – в одиночку можно опять не заметить подкрадывающегося врага.

Честно говоря, я сегодня сильно устала и давно уже мечтала добраться до своего помпезного балдахина, чтобы уснуть под его сенью. Но совесть упорно нашептывала мне о холодном ночном тумане, о злобных комарах, о притаившихся в кустах ворах и прочих напастях, поджидающих моих друзей у ручья, в то время как я эгоистично предамся отдыху в тепле и уюте.

Однако Валентин пообещал, что никаких особых неудобств они с Аней не почувствуют. Он брался развести костер, дым которого отпугнет комаров, испечь картошку, вскипятить на огне чай и всю ночь рассказывать самые интересные и захватывающие истории. На сырую траву, покрытую вечерней росой, можно расстелить одеяла, а дождя вроде бы быть не должно.

К тому же штабс-капитан как-никак фронтовик, к опасности приучен, с оружием обращаться умеет, и тать в нощи не застанет его врасплох.

Я не стала слишком долго возражать – в конце концов Валентину и Ане при таких романтических обстоятельствах, может быть, будет совсем неплохо у ночного костра…

Вернувшись в дом, я вспомнила, что, пребывая в состоянии радостной эйфории, не только не поужинала, но и не пообедала вовремя. А сейчас чувство голода погнало меня на кухню. Кухарка уже отправилась восвояси, няня, похоже, сегодня прихворнула и вопреки своим привычкам не высовывает нос из комнаты.

Пошуровав среди кастрюль, я нашла оставшийся от обеда суп и набросилась на него, как оголодавший беженец из западных губерний… Сидя за непокрытым скатертью столом над кастрюлей, откуда я вычерпывала ложкой холодное варево, я размышляла, что сельская жизнь, как ни крути, весьма способствует упрощению нравов.

Этак я скоро начну, как Лев Толстой, ходить босиком по холодной росе и вечерять ржаной тюрей.

Утолив голод и поднявшись к себе в спальню, я уже была готова рухнуть на графское ложе под балдахином, но все же сегодняшний вечер требовал какого-то праздничного завершения. Поскольку выпито было и так немало, а танцевать в одиночестве мне не захотелось, пришлось выбрать самое прозаическое дело – накрутить волосы на папильотки. В ознаменование торжественности момента (клад нашли, как-никак не без моего участия, и да здравствуют сила духа, фантазия и терпение – добродетели, свойственные отнюдь не каждой женщине!) назавтра я предстану перед обществом с хорошей прической.

Теперь, когда мы обрели сокровища, не помешало бы еще разобраться, что за «привидение» являлось нам ночами и на чьей совести загубленные жизни несчастных девиц, и можно смело сказать, что моя поездка в дикие леса Московской губернии вполне удалась. Вот-вот приедет, завершив свои дела, Варвара Филипповна, и я вернусь в Москву – к ванне, к парикмахерской, к удобной кровати с современным пружинным матрасом, к телефонному аппарату, к друзьям, заглядывающим в мой дом по вечерам на огонек, к арбатским ресторанчикам и модным магазинам…

Только бы поиск преступника излишне не затянулся. Ведь не узнав имя убийцы и не поспособствовав его наказанию, я не могу уехать из этих мест с чистой совестью и спокойной душой…

Чтобы поскорее уснуть, я раскрыла давно валявшийся без дела том Шекспира и только-только вчиталась, пытаясь наконец определить, за каким чертом великому драматургу понадобились явные излишества вроде Розенкранца и Гильденштерна, путавшихся под ногами у Гамлета, как меня отвлек шум. Это стукнули створки окна, растворенные чьей-то рукой. Как же мне успели надоесть все эти загадочные шумы, кто бы только знал!

Если появится «привидение», я буду его просто игнорировать! А если человек – придется запустить в него тяжелым томом, так и не успев разрешить все загадки творческого метода Шекспира. А может быть, уже пора просто выстрелить в ночного визитера? На суде мне будет легко доказать, что я действовала в состоянии аффекта (еще бы, сколько можно издеваться надо мной безнаказанно!), а стало быть, я вправе рассчитывать на оправдательный приговор.

Я не успела еще привычным движением нащупать браунинг, спрятанный, как обычно, под подушку, когда через подоконник перелез не кто иной, как поручик Степанчиков.

Да уж, ночные визиты в спальню дамы без всякого приглашения с ее стороны явно свидетельствуют о некоторой неадекватности поведения (какое замечательное, емкое, много объясняющее слово подсказал мне доктор!), но расстреливать несчастного офицера, у которого не все в порядке с головой, я все же не буду.

– Добрый вечер, Елена Сергеевна! – вполне учтиво обратился ко мне Степанчиков, осматривая мою помпезную спальню. – А у вас тут очень мило, хотя и несколько старомодно. Амурчики, розеточки, балдахин… Но в этом тоже есть своя прелесть.

Стараясь не сердить и не выводить из себя человека, склонного к неожиданным поступкам, я сделала вид, что нисколько не удивлена, а напротив, весьма рада видеть поручика, а в его явлении через окно второго этажа нет ничего особенного, кроме милой дружеской простоты…