По следу Черта - Данил Корецкий

— Что ж это за законы такие?! — возмутился Волков. — Он же конкретно хотел тебе по глазам полоснуть да все лицо изрезать!

— Это его Черт послал. Черенко, в смысле. Тот любит рожи… в смысле, лица резать… Кстати, второй, который убежал, ему точное местожительство генеральской жены обозначит…

— Так надо предупредить!

— Конечно. Я вызвал ее по повестке.

Они успели выпить чаю с черствым печеньем, когда позвонили из дежурной части.

— Павел Сергеевич, к вам женщина, Софья Чучканова, — доложил помощник дежурного. — Говорит, вы ее вызывали.

— Пропусти, — распорядился капитан и, перехватив вопросительный взгляд Волка, кивнул: «Она».

Опытный боец почувствовал, что сердце заколотилось сильнее. Он попытался расслабиться и сделать безразличное лицо, но выходило плохо. Наконец, скрипучая дверь приоткрылась.

— Можно? — послышался знакомый голос. — Я по вызову…

— Заходите! — привычно распорядился Дятлов.

Она практически не изменилась. Быстрая, ладная, красивая, румянец на щеках, аккуратно уложенные волосы. Широкие штаны, короткая кожаная куртка, ботиночки на «шпильке». Войдя в кабинет, Софья первым делом увидела Волка. На лице женщины мгновенно промелькнули радость, сомнение, тревога.

— Здравствуй, Володя, — она шагнула к нему, потом заколебалась, замерла и уселась на стул для посетителей напротив хозяина кабинета. Она, без сомнений, подумала, что ее вызвали в связи с арестом Волка и явно сдерживалась, чтобы не задавать вопросов.

— Вы знаете, чей это портрет? — Дятлов положил на стол рисунок, похожий на детский.

— Ой, нет, не знаю, — быстро ответила Чучканова. — Это же каракули какие-то…

Капитан мог с ней согласиться: действительно каракули! Но вместе с тем сейчас было совершенно очевидно сходство этих каракулей с обликом сидящей напротив женщины.

— А это кто? — теперь на стол легли фотографии Черенко.

Софья внимательно всмотрелась.

— Это… Это черт…

— Какой Черт? — насторожился оперативник. — Откуда вы его знаете?

— Так я его и не знаю, — развела руками Софья. — Снился он мне как-то. Пугал, угрожал убить, на куски порезать…

— Я сам его убью! — Волк хлопнул рукой по столу. — Не бойся, я вернулся, и теперь он до тебя не достанет!

Дятлов переводил взгляд с Волка на Софью и обратно.

— Ничего не понимаю! Одной черт во сне угрожает, второй его убить грозится! Слушай, Володя, сегодня мы вроде трезвые, сон от яви отличать надо! А живых людей от татуировок…

— Да неважно это все, Паша! — махнул рукой Волк. — Ты же ищешь своего фигуранта? Вот я тебе и помогу! А отличать одно от другого ты уже сам будешь…

— Ладно, тебе видней, — кивнул оперативник. И официальным тоном обратился к Софье: — А вас, гражданка Чучканова, я попрошу соблюдать осторожность. Старайтесь не выходить из дома в сумерках, не заходить в безлюдные места — на стройки, пустыри, избегать новых знакомств… Не открывайте дверь посторонним людям… По нашим данным, вас разыскивает опасный, повторяю — очень опасный преступник! Убийца, на котором уже висит несколько трупов…

Но Софья не слушала. Она не сводила лучистых, широко распахнутых глаз с Волка, а тот неотрывно смотрел на нее. Они разговаривали без слов: может, мысленно, может, на интуиции: каждый и так знал, что́ они могут сказать друг другу. Софья была очень напугана и радовалась, что Волк наконец вернулся. А тот просто смотрел и растворялся в ее необыкновенной ауре.

Дятлов все понял и хмыкнул.

— Профилактическая беседа проведена, Софья Васильевна, вы свободны. Кстати, и тебе, Владимир, у меня высиживать нечего. Охраняй гражданку Чучканову и ищи личным сыском Черенко. Думаю, он скоро появится рядом с ней.

* * *

— Я опять вся расцарапалась, — Софья пришла в себя, открыла глаза и осматривала свое голое тело.

Действительно, на сдобных белых руках, ногах, животе и нежной груди краснели царапины. То ли эти следы оставила колючая проволока, то ли шипастая роза, то ли хулиганский нож, цепи, парусник, — да мало ли острого железа было нарисовано на грубой коже Волка!

— В прошлый раз я даже язык обо что-то поранила…

«Тогда она меня лизнула и об финку порезалась, — победоносно сказал Пират. — Сейчас я ее в чехол спрятал…»

«Хорошая телка, ласковая, всех обцеловала, облизала», — прокомментировал Кот.

— От чего это происходит, Володя? — спросила женщина. — Раньше никогда у нас так не было…

— У меня очень жесткие волосы, — не очень убедительно пояснил Волк.

Русалка похабно захохотала.

«Волосы у него жесткие! Сказала бы я, что у него жесткое. Думала, он ее насмерть заездит!»

«Я-то ничего не видел, но слышал — будто тут месилово было, и целую кодлу пиками перекололи…» — глухо сказал из-под забрала Рыцарь с правой лопатки.

Ответом ему стали смешки, ворчание, клекот, сальные шуточки. Возбужденные фигурки радовались и веселились.

Расслабленный и удовлетворенный Владимир не обращал внимания на их болтовню. Все равно Софья ее не слышит.

«Почему они говорят про меня гадости?» — плачущим голосом вдруг спросила татуировка Софьи. И тут же живая Софья повторила:

— Что-то у меня уши горят. Будто кто-то меня ругает…

— Сейчас я возьму бритву и побреюсь! — двусмысленно сказал Владимир. Картинки поняли и испуганно замолчали.

— Как прошла твоя командировка? — спросила Софья.

— Нормально. Как поживает Серж?

— Ну, откуда же я знаю?

— Разве вы не виделись?

— Конечно, нет!

— И не звонили друг другу?

— Ну, нет же!

— Если вдруг он все же позвонит, скажи, что я его разыскивал. Только без подробностей: где мы виделись, где я живу и так далее…

— А у тебя тут хорошо, уютно. Ремонт и мебель хорошая, — сказала Софья. Она умела «соскакивать» со скользкой темы. — Когда ты успел подобрать такую квартиру?

— Сегодня, — ответил Волк и засмеялся. — Я даже успел ее обновить…

Стемнело, когда Софья засобиралась.

— Николай Павлович с полигона скоро приедет, — озабоченно сообщила она, закрашивая помадой искусанные губы. — Надо еще ужин приготовить!

«Гля, хорошая жена!» — сказал Кот.

«Еще какая, — подхватила Русалка. — Наблядовалась и бежит мужа встречать! Сука!»

«Почему сука? Могла наблядоваться, набухаться и валяться пьяная, как свинья!» — со знанием дела сказала женщина с креста.

Волк несколько раз шлепнул по разболтавшимся фигуркам.