А собаку я возьму себе - Алисия Хименес Бартлетт

– Что вы такое говорите, инспектор!

– Вы уверены, что вам нечего скрывать? Возможно, вы по какой-то причине ненавидели Лусену.

– Я в любой момент готов дать вам свидетельские показания!

– Хорошо, я обдумаю эту возможность, доктор Кастильо.

Я повесила трубку. Мое безмятежное состояние сменилось приступом ярости. Мир погряз в несправедливости; подстрекаемые людской алчностью собаки раздирают друг друга в клочья; любовь, как всегда, обрекает человека на страдания, однако, несмотря ни на что, ты должен вести себя вежливо, разве не так? К черту! Я с грохотом задвинула ящики стола. Надела пиджак и удалилась, не попрощавшись ни с кем из коллег, встретившихся в коридоре. Решила поужинать в одиночестве в каком-нибудь захудалом ресторанишке чем-то вроде макарон, обильно политых томатным соусом, и огромной порции кровяной колбасы. Смехотворный бунт против всего правильного.

Следующее утро выдалось не столь неудачным. Войдя в кабинет, так внезапно покинутый накануне, я сразу увидела у себя на столе отчет из лаборатории. И стала с жадностью читать его, проникаясь все большим оптимизмом. Да, сомнений не оставалось: в посланном нами образце соломы были обнаружены частицы собачьей крови и собачьей же шерсти. Анхела попала в самую точку. Я оставила записку Гарсону, рассказав в ней о новостях, и полетела в лабораторию. Ее заведующий подтвердил все результаты и выдал мне крошечный пакетик, в котором были герметически упакованы короткие и жесткие волоски неопределенной окраски – от бежевых оттенков до цвета слоновой кости. Он ручался только за то, что кровь и волоски принадлежат собакам. Любые другие уточнения должен делать ветеринар. Я не решилась спросить, существуют ли в нашей системе судебные ветеринары, а потому обратилась к тому, кто был у меня под рукой.

Я заявилась в консультацию Хуана Монтуриоля, даже не предупредив его. Заняла очередь среди пожилых дам с йоркширскими терьерами на коленях и мужчин, приведших своих юных питомцев на прививку. И лишний раз убедилась в существовании особой солидарности между владельцами собак. Никто не раздражался, если его неожиданно начинали обнюхивать, и не обижался, если его встречали не слишком дружелюбным лаем.

Реакцию Хуана, увидевшего меня, когда он вышел из кабинета, провожая очередного клиента, нельзя было назвать доброжелательной, но я приписала его строгий вид требованиям обстановки. Я запаслась терпением и уселась читать какие-то немыслимые журналы про кошек и собак. Когда наконец последний пациент удалился, ветеринар подошел ко мне и протянул руку. Явное охлаждение. Вероятно, я это заслужила. Я постаралась быть естественной и обаятельной, рассказывая о себе, серьезной и слегка интригующей – в профессиональных вопросах. Он сразу же уцепился за мою историю. Попросил показать ему волоски. Я благоговейно достала их из пакетика, словно это были священные реликвии. Мы прошли в его лабораторию, где он положил волоски на маленькую пластинку.

– Рассматривать их под микроскопом ни к чему. Просто попробуем подвергнуть их сильному увеличению.

Он взял лупу и довольно долго разглядывал волоски через нее. Я уже было забыла, как он красив.

Сильные длинные руки, тонкие пальцы. Густые русые волосы. Совершенная форма носа и скул. Он поднял на меня свои огромные зеленые глаза.

– Что ты хочешь узнать?

– Какой породе они принадлежат.

Он немного подумал.

– Некоторые волоски почти золотистые, другие совсем белесые. Они могут принадлежать двум или даже большему числу собак, однако не исключено, что речь идет об одной собаке с разным окрасом спины и брюха либо вообще пятнистой. В любом случае это короткошерстные экземпляры. Судя по текстуре и малой поврежденности волос, собаки эти молоды.

– А нельзя ли по крови определить, какая это порода?

– Нет, никак.

– Мы знаем, что речь идет об охранных собаках, и нам известна их масть. Как ты думаешь, можно ли с помощью этих волосков определить или исключить какую-то породу?

– Это потребует долгого времени.

– Я могу прийти завтра.

– Нет, оставайся. Я схожу куплю чего-нибудь поесть.

– Лучше я схожу.

Я вышла на улицу и поискала бар. Поймала себя на том, что попросила положить на один из бутербродов двойную порцию сыра. Выходит, заботилась о Хуане, и это было приятное ощущение, между прочим. Мой недовольный любовник снова сделался любезным. После долгих часов приема в своей консультации он ухитрялся находить время для меня. Конечно, я неважно вела себя с ним. Чересчур легкомысленно. Наверное, не было ничего особо ужасного в том, чтобы отнестись к кому-то с большим доверием. Больше ценить своего спутника, как называла это Анхела.

Работали мы долго и напряженно. Просмотрев множество книг и фотографий, Хуан высказал свое мнение:

– Записывай, Петра, а там поглядим. Эти волосы могут принадлежать следующим породам: боксер, стаффордшир, короткошерстная немецкая овчарка, немецкий дог и канарская ищейка. Думаю, их слишком много, чтобы эти данные оказались полезными. Или я ошибаюсь?

– Если эти мерзавцы действуют так, как мне рассказывал один журналист, то одна из собак краденая, а потому, даже узнав, какой она породы, мы мало продвинемся вперед. Зато вторая собака принадлежала организатору поединка и наверняка относится к одной из этих пород. Поэтому так важно определить ее.

– Ты подозреваешь заводчиков?

– Такая возможность не исключена.

– Больше я ничем тебе не могу помочь.

– Ты и так мне очень помог. Чем я могу тебе отплатить?

– Отвези меня домой, я сегодня без машины.

И я его отвезла. Проявить иной раз доброту не так уж плохо.

На следующее утро мы с Гарсоном устроили срочное совещание у меня в кабинете. Он доложил о своих успехах в операции cherchez la femme, которые я пропустила мимо ушей, а я обрисовала ситуацию. Теперь наши усилия должны быть направлены на заводчиков тех пород, какие выделил Монтуриоль.

– Но мы же их уже проверяли! – доказывал Гарсон.

– Ничего, проверим еще раз.

– Я по-прежнему считаю, что мы слишком разбрасываемся.

– Мы работаем с теми немногими фактами, какие у нас есть. Теперь мы знаем, что Лусена имел отношение к собачьим боям, а еще мы знаем, что на своей новой работе он «проводил все время за городом». Как, по-вашему, для чего он ездил за город, не на пикник же?

– Но «за городом» может означать чей-то сад при загородном доме, расположенном где-нибудь на отшибе.

– Согласна, но кто рискнет держать у себя дома нескольких специально тренированных бойцовых собак? И где он сможет устраивать проверку краденым собакам, не вызывая подозрений? Конечно, «за городом» может означать где угодно, но, прежде чем искать иголку в стоге сена, давайте хорошенько осмотрим игольник.

– Хочу вас предупредить, что с этим списком Монтуриоля придется попотеть.