Боль - Ольга Богуславская

- У меня такой вопрос в голове: зачем я их убил?

- Так все-таки зачем?

- Ольгу беспричинно, а Ксюшу - я уже сказал...

Напоследок дознаватель уточняет:

- Ты поджег квартиру?

- Нет, - отвечает Кирилл.

Запамятовал.

Он сорвал со стены обои, поджег их, включил газ и духовку, поставил на гладильную доску включенный утюг...

Выгорело полкомнаты. Пожарные сумели остановить огонь в самом начале, и все следы преступления, включая окровавленный нож, остались невредимы.

Убийца страшно изуродовал Олю и Ксюшу.

И все это время в квартире в полную силу работал музыкальный центр.

Со дня убийства прошло чуть меньше месяца.

За это короткое время произошли некоторые события.

Во-первых, Кирилл позвонил из камеры следственного изолятора по мобильному телефону Олиной подруге и спустя неделю - Олиному знакомому, который учится в военном училище в другом городе.

У Олиной подруги он потребовал, чтобы она сказала, "кто указал на него пальцем". Подруга ответила, что знает, кто убил Олю и Ксюшу, и положила трубку. То же самое сделал и курсант.

Во-вторых, в школе, где училась Оля Михеева, появились журналисты, которые спрашивали у Олиных одноклассников, не была ли она наркоманкой.

На ход следствия звонки Кирилла повлиять не могут, так же как и визиты журналистов. Интересно другое. И звонки, и слух о том, что погибшая девочка была наркоманкой, - несомненно, элементы защиты Кирилла Белозерова. Сам Кирилл организовать это при всем желании не мог. Бесплатно позвонить из тюрьмы невозможно, значит, кто-то об этом позаботился. Направить журналистов в школу, а тем более подсказать, о чем спрашивать, Кирилл тоже не мог. Тем более, что уж кто-кто, а он-то знал, что Оля не имела никакого отношения к наркотикам.

И выходит, что мать Кирилла, Наталья Белозерова, для защиты сына выбрала самый ненадежный и по-человечески самый отталкивающий способ: очернить погибшую. Впопыхах это может показаться спасением. Наверное, может, тем более что убитая девочка не ответит, а родители находятся в таком состоянии, когда сплетни просто не достигают сознания.

Михеевы и Белозеровы - соседи по даче. Их дети дружили, и семьи стали очень близки. По просьбе дочери Ольга Александровна накануне отъезда с дачи ездила с ней на рынок, чтобы выбрать цветы для барышни, за которой ухаживал Кирилл. Накануне убийства мать Кирилла взяла у Олиных родителей её письменный стол, потому что Оле купили новый. Слышишь все это, перебираешь фотографии, где убийца и его жертва улыбаются, сидя на солнышке, и начинает казаться, что все мы живем не настоящей жизнью, а в декорациях, по ту сторону смысла, когда каждый поступок, каждое слово и событие имеют зеркальную копию, и неизвестно, что подлинное, а что - отражение.

Знакомые Оли и Кирилла в один голос говорят о том, как Кирилл благодарил Олю за то, что она одолжила ему деньги. И она много раз повторяла: не торопись, вернешь, когда сможешь. И все подчеркивают, что он обратился именно к Оле, потому что, если она пообещает молчать, так и будет. Мать Кирилла о деньгах на аборт для подружки узнала не от Оли Михеевой. Как же это могло случиться, что Оля, которая никогда не говорила плохого о людях, посмертно стала жертвой сплетен?

Кирилл, выйдя из горящей квартиры, поехал к своей знакомой Диане. Он попросил её в случае необходимости сказать, что весь вечер они провели вместе. Диана спросила, почему он мокрый - Кирилл ответил, что купался в фонтане. Все-таки боевики - не такая бесполезная вещь: посмотришь сотню-другую, и уж никогда не растеряешься из-за пустяков.

Мать Кирилла Наталья Белозерова - юрист, в то время возглавляла договорной отдел в МГУ, значит, она не только правовед, но и педагог.

Наверное, она знает, что 15 лет - огнеопасный возраст. Об этом много написано и сказано, но каждый родитель только на собственном опыте понимает, насколько непредсказуемо поведение подростка. И тем не менее все или почти все совершают одну и ту же ошибку. Все или почти все думают: ну уж мой-то ребенок...

А что мы про них знаем на самом деле? Проще купить шоколадку, чем вглядеться в человека, уже не маленького, но ещё не взрослого, понять, почему он поступает именно так, почему у него из глаз льются слезы, вырываются необъяснимые замечания или нет ни слез, ни слов, а есть что-то другое. Что? Но ведь мой-то ребенок...

И все. И в час, когда подросток больше, чем когда бы то ни было, нуждается в неподдельном внимании, - его нет. Скандалы и лишение денег на карманные расходы - это ведь другое. Это мы сами с собой ругаемся и сами себя успокаиваем, что не дали денег на мороженое и бац - все встало на свои места. Да деньги-то они найдут, и не только на мороженое. Где взять другое? И как его правильно назвать?

Известно, что такие невероятные по жестокости преступления подростки совершали всегда. Известно также и то, что много лет им за убийства не дают, потому что они ещё маленькие. И можно убить двух детей и через десять лет - максимум через десять, а то и раньше - вернуться домой, поступить в институт, а летом ездить на дачу. Ту самую...

Есть в таком возмездии что-то ущербное. Только я не знаю что.

Но постарайтесь представить себе, как теперь жить родителям, у которых перед глазами всегда будут стоять истыканные ножом, залитые кровью и просившие о помощи дети?

Как просыпаться? Как дышать? Как идти по улице?

Всё - как?

Я искала слова, чтобы сказать о матери убитых детей, и не нашла.

Оказывается, человек может вынести и это.

А у Натальи Белозеровой больше нет сына. Того, которому она возила колбасу и жарила мясо, того, который жил на даче и играл в детском спектакле Чацкого (Олины родственники сделали ему тогда цилиндр). Есть другой - он сидит в тюрьме. А того Кирилла нет и уже никогда не будет.

ГЛАВА II

Из зала суда

Страшный суд

Однажды участковый инспектор В. Дорофеев зашел по делам службы в школу № 411. И вдруг учительница О.Ю. Родионова задает ему вопрос: нет ли чего-нибудь нового в расследовании дела об исчезновении её ученицы Юли Сопилкиной? Участковый удивился. Он позвонил в милицию, и там ему ответили, что никакого расследования об исчезновении Юли не ведется - никто её не ищет.

Пришел черед удивиться Родионовой: ребенок с ноября не ходит в школу, документами никто не интересовался - значит, в другую школу девочку не переводили, а где она, никто не знает. И никого это, по-видимому, особо не волнует.

Участковый предложил О.Ю. Родионовой написать заявление, что она и сделала, сообщила то немногое, что знала.

В милицию вызвали отца пропавшей Юли. Он сказал, что детей увезла жена, с которой он разошелся. Куда - неизвестно. Под давлением сотрудников милиции - во всяком случае никак не по собственному почину - отец написал заявление об исчезновении Юли и её сестры Кати.