Сокровища Рейха - Томас Гиффорд

Но, прислушиваясь к дробному стуку дождя по окнам в башне маяка, я вдруг почувствовал некоторую неуверенность. Да, передо мной – симпатичная белокурая девушка. Но почему непременно Ли?

Даусон подлил в кофе коньяку. Питерсон кашлянул, но больше никаких проявлений сарказма с его стороны не было: он полностью находился под впечатлением необъяснимо чарующей силы рассказа Стейнза. То не был бред сумасшедшего – существовали документы, реальные сведения и данные о Мартине Бормане и Гюнтере Бренделе, о нацистах прошлых и настоящих. Но Стейнз еще не кончил говорить. Его руки посинели от холода. Впрочем, все мы замерзли и держали чашки с горячим кофе в ладонях, чтобы унять озноб. Стейнз открыл другую объемистую папку, положил ее себе на колени, укрытые толстым пледом.

– Несколько организаций, – продолжал он, – занимались тайным вывозом видных фашистов из Германии, например: ОДЕССА – объединение бывших эсэсовцев, «Шпинне» – эта работала значительно более эффективно, но орудовала в согласии с ОДЕССА и ХИАГ, еще одной эсэсовской организацией.

Существовали два основных маршрута для бегства фашистов. Один вел через Швейцарию и Испанию в Африку. На этом маршруте использовались американские самолеты. Другой маршрут, разработанный «Шпинне», назывался «Проект Норд» и проходил по морю в непосредственной близости от берегов Швеции. На подводных лодках перевозились наиболее важные персоны. По этому пути, например, «Шпинне» якобы вывезла в Южную Америку Мартина Бормана. Именно по маршруту «Проект Норд» «Шпинне» доставила в Аргентину Эйхмана, а задолго до окончания войны переправила туда же Альфреда Котмана. Гюнтер Брендель помогал координировать действия «Шпинне» внутри Германии.

– Выходит, Брендель руководил «Шпинне»? – заметил Питерсон, чихнув в грязный платок и, как ни странно, извинившись.

– Брендель не руководил ею, – ответил Стейнз. – Он, если можно так выразиться, был вице-президентом, ответственным за грузооборот. Он передавал транспортной службе отъезжающих и возвращался за новыми. Человек, полностью ответственный за деятельность «Шпинне», – даже не немец. В то время он был весьма молод. Это наемник, авантюрист, но отнюдь не нацист. Он абсолютно вне политики. Я полагаю, люди подобного рода все таковы. Техник по специальности, умелый, толковый парень. Так мне говорили, хотя я никогда не имел удовольствия встречаться с ним. И он, подумать только, – англичанин. Нет, не зря нас считают невозмутимой нацией…

– Его имя? – спросил я.

– Мартин Сент-Джон, – сказал Питерсон.

Стейнз резко повернул к нему голову.

– Должен вам заметить, вы соображаете довольно быстро. – Он сверлил Питерсона глазами, усмешка скривила уголки его плотно сжатого морщинистого рта.

– Сент-Джон? – переспросил я.

– Простое умозаключение, – произнес Питерсон, одной рукой беря чашку кофе с коньяком, другой снова доставая из кармана носовой платок. – Во всяком случае, кто еще, черт возьми, остается в этом ребусе? Все те же типы возникают снова и снова. Появился один раз, будь уверен, значит, появится еще, это уж как пить дать. Итак, Сент-Джон… тот самый человек, который вытащил Котмана, прежде чем крыша над их головами рухнула.

– Проницательно, и так оно и есть, – послышался голос Стейнза, перекрывший порыв ветра. Маяк полностью заволокло туманом. – Мартин Сент-Джон действительно настоящий паук. А вы, – сказал он, обращаясь ко мне, – позволили ему угощать вас обедом в Буэнос-Айресе. «Шпинне»… – Он задумчиво поднес кулак ко рту, подул в него. – Человек, который вывез из Германии Бормана… – Полковник подал знак Даусону. Наступило время уходить с маяка. Следуя за Даусоном с его тяжелой ношей, мы медленно спустились по винтовой лестнице и окунулись в туман, облепивший остров.

Когда мы вечером собрались за ужином, в столовой уже пылал камин. У Питерсона начал пропадать голос, нос заложило. Он то и дело вдыхал бензедрин из карманного ингалятора.

– Всегда вожу эту штуку с собой, – просипел он, – а вот эти проклятые бумажные салфетки вечно забываю. – Он больше не выражал сомнений в отношении умственных способностей нашего хозяина.

Даусон поджарил кусок баранины. Она была жесткой, как подошва. Мы пили крепкое бордо и царапали рты зачерствевшим хлебом с толстой коркой.

Стейнз объяснил, как «Шпинне» переправляла свой груз через Атлантический океан.

Даусон вновь наполнил его бокал, а потом и наши.

– Что касается «Шпинне», то отделить миф от реальности – задача далеко не легкая. Руководителем «Шпинне» был генерал Пауль Хауссер, а его заместителем – Хассо фон Мантейфель. Лишь кое-кто догадывался, что, по существу, всю работу выполнял молодой Сент-Джон. Такова же была таинственность и неопределенность в отношении транспорта, с помощью которого «Шпинне» творила свои чудеса. И как ловко! Одни продолжают утверждать, что никакого особого канала не было, что он существовал только теоретически. Другие считают, что шведский канал использовался довольно результативно. А все остальные убеждены, что основной выездной маршрут проходил через Испанию. Истина включает в себя аспекты, совместимые с каждой из этих гипотез… но они – просто мелочи. Осмыслить действительный ход событий, постичь весь замысел целиком гораздо труднее. – Он подозвал Даусона. – А как насчет десерта, Даусон? У нас есть что-нибудь на сладкое? Пирог, например? Как бы вы отнеслись к сладкому пирогу, господа?

– Пирог со сливовой начинкой и кремом, – предложил Даусон.

Питерсон вытаращил на меня глаза: грипп несколько притупил его раздражительность. Сам я устал невероятно. Плечи ныли, а от бордо резь в глазах усилилась еще больше. И дернула же меня нелегкая впутаться в такую историю! Я с трудом мог осмыслить все это, хотя понимал, что моя жизнь висела на волоске паутины «Шпинне», все больше запутываясь в ее сетях.

Камин жарко пылал. На лбу у меня выступил пот. Я отер его. Даусон положил мне на тарелку огромный кусок пирога. Сам он выглядел свежим, бодрым, неутомимым. Легонько похлопал меня по спине:

– Держись, янки!

Стейнз попробовал пирог, улыбнулся, вытер с подбородка крем, шумно, с удовольствием отхлебнул кофе: он чувствовал себя прекрасно.

– О некоторых операциях подлодок, базировавшихся на северном побережье, хорошо известно. На последнем этапе войны их насчитывалось около четырехсот – одни уже находились в море, другие были готовы к отплытию. Адмирал Дениц отдал приказ командирам подводных лодок продолжать боевые действия и ни в коем случае не сдаваться. Поистине изумительно, что они почти поголовно разделяли его фанатичную веру и желание драться до конца. Поэтому, когда война была проиграна, они просто отказались капитулировать. В конце концов, море большое, и оно так же принадлежит им, как и всем другим.

«U-977» под командой Гейнца Шеффера вышла в Атлантику и направилась в Аргентину. Лодка была специально оснащена – ей не надо было всплывать для перезарядки аккумуляторных батарей – и имела шноркельное устройство для подачи воздуха. Ей потребовалось четырнадцать недель, но Шеффер все же довел лодку до Аргентины. И он был лишь одним из многих. Однако, надо сказать, у нас имелись возможности довольно пристально следить за его передвижениями, и в итоге мы засекли его. Таким образом, нам стало известно, что он закончил свой поход в Хартфордшире, но дело в том, что до этого он все же успел побывать в Аргентине.